Страница 13 из 97
— Нет, — отрезал я, — во-первых, бедности в вашем понимании у нас нет. Во-вторых, под отбросами я понимал другое: маньяки, педофилы, насильники. Всех тех, кого приговорили к казни, причем за что-то аморальное.
— Не вижу ничего страшного, — впервые вмешался Бератрон, — если все как ты рассказываешь, то плохого ты не делал. Но почему ты так раздражен?
— Потому что каждому я лично подписывал приговор. И это не просто казнь, а фактически самые страшные пытки, которые можно придумать.
— Всё равно, — ответил лич, — а сколько людей этот ваш реаниматор спас?
— Не знаю — не считал. Несколько миллионов, наверное.
Все задумались, переваривая мои откровения.
— Ты ничего не рассказал о своей семье, — наконец нарушила неловкое молчание Джула.
— Ты сегодня любопытна, — произнес я.
— Я всегда любопытна, я же все-таки женщина, — улыбнулась Джула, — но все-таки расскажи о своей семье.
— Девушка, — пунктуально поправил я, — нет у меня семьи. Вся кончилась.
— Это как?
— Несчастный случай приключился, только биологический отец остался.
— Соболезную, — Торрен похлопал меня по плечу.
— Чему? — неподдельно удивился я.
— Тому, что ты потерял семью, — растеряно произнес вампир.
— Несчастный случай начался, когда мой отец заделал моей матери меня. А когда я подрос, то позаботился, чтобы моя семья уже никого не побеспокоила.
— Извини, Сен, но то, что ты говоришь — мерзко.
— Еще раз, Тор: не тебе меня судить.
— Расскажи подробно. Я думаю, что ты не все сказал о семье, — попросила Джула.
— Да что там рассказывать? Ненависть, насмешки и презрение от матери, отчима, мелких братьев, даже от слуг. Доведут кого угодно. Я случайный ребенок, ненужный. У меня хорошая память. А когда они попробовали устроить заговор, то было истинным наслаждением отправить их всех на плаху.
— Я бы не смог, — признался Торрен.
— А ты и не был в такой ситуации, чтобы так говорить, — резко ответил я, — твой отец тебя любит и помог тебе бежать, когда ты вляпался в дерьмо. Отмечу, что с риском для своей репутации и, может быть, для жизни. Не знаю ваших законов, поэтому не могу точно сказать.
— Он мне не помогал, — насупился Тор.
— Брось, — отмахнулся я, — ты бы не смог уйти из дома, если бы тебе не позволили это сделать. Бежал ты не голышом, а с припасами, деньгами и оружием. Думаешь, доверенные слуги твоего отца ничего не заметили?
Вампир помолчал и задумчиво произнес:
— Возможно, ты прав. Действительно, есть несколько неувязок.
— А что за заговор? — спросила Джула.
«Что-то она чересчур разговорчива сегодня».
Женщина и любопытство — это почти синонимы.
Я рассказал о заговоре и своей роли в его предотвращении. После окончания рассказа высказался лич:
— Это всё, конечно, интересно. Но почему ты об этом не рассказал раньше?
А действительно, почему?
— Не знаю. Может быть потому, что вы все стали мне дороги, а мне не хотелось бы выглядеть в ваших глазах чудовищем, — я достал папиросу, — никто не будет против, если я закурю?
Дождавшись разрешения, я прикурил сигарету, вдохнул ароматный дым и продолжил:
— К тому же я очень сильно от вас отличаюсь. Физиологически. У меня множественное сознание, сильная регенерация и способность увеличивать скорость восприятия в тысячу раз. Мой мозг настолько сильно изменен, что я не могу считаться человеком, мой организм модифицирован не меньше мозга — теоретически я даже могу есть траву, чтобы выжить.
Меня еще долго спрашивали о моей жизни, пока не вмешался лич.
— Все дальнейшие расспросы потом. Ты говорил, что у тебя проблемы с твоим сознанием. Ты знаешь, как её решить?
— Теоретически да, но практически может что-то пойти не так.
— И чем это грозит тебе?
— В худшем случае, я просто умру.
— Других способов нет?
— Есть, избавится от одного сознания. Но я на это не пойду. Слишком много плюсов от него.
— Хорошо, — кивнул лич, — понимаю. Я бы тоже не пошел на такой шаг, несмотря на риск. Но для чего еще четыре дня?
— Чтобы научиться еще нескольким боевым заклинаниям.
— Зачем? — удивился Бератрон.
— Те разбойники, которых мы ликвидировали, за ними кто-то стоит. А мы взяли их деньги, много денег. И нас наверняка ищут. Поэтому есть вероятность, что придется убить еще некоторых людей, чтобы нас перестали искать. Это еще одна причина, по которой стоит появиться в Рекере.
— Жестоко, но разумно, — согласился лич, — а что, если не получится?
— Тогда мы отступим сюда и будем долго, упорно учиться. Чтобы потом выйти и завершить начатое.
— А если выйдут на этот лес и будут его прочесывать в поисках вас?
— Думаю, наш добрый и всемогущий учитель сможет защитить бедных и непутевых учеников, — улыбнулся я.
— И куда девать трупы? — иронично поинтересовался Бератрон.
— Болото большое — все влезут, — жестко усмехнулся я, — и наверняка в нашей программе обучения есть азы некромантии? А так у нас будут наглядные пособия.
— Хорошо. С твоим планом я согласен, но, на будущее, больше не ставь под удар это убежище. У меня тоже хватает врагов, и некоторые из них желчью изойдут, если узнают, что я жив. И для того, чтобы исправить сей печальный, с их точки зрения, факт, пойдут на многое. И я не уверен, что с ними справлюсь.
— Простите, учитель. Но убийство тех разбойников было единственным выходом.
— А зачем взяли деньги?
— От того, взяли бы мы деньги или нет, ничего бы не изменилось. Нас бы все равно искали.
— Тоже верно.
Я встал и ушел из дома на полюбившееся крыльцо. Прикурил папиросу и с помощью телекинеза стал играть с Малышом. Через десять минут сзади раздались осторожные шаги. Я не обернулся. Справа, шурша юбками, присела Джула.
— Сен?
Я в ответ приподнял правую бровь.
— Мы поговорили с ребятами…
Я продолжал сидеть, смотря прямо.
— И, в общем, мы решили, что ты не чудовище. И мы тебя любим и ценим.
Я повернул лицо к Джуле.
— Спасибо.
— Не буду мешать тебе думать, — она поцеловала меня в щечку и убежала обратно домой.
Ну что, шиза, твои мысли?
«По поводу?»
По поводу того, что у нас, похоже, появилась настоящая семья.
«А какие тут мысли могут быть. Семья — это хорошо».