Страница 56 из 98
Глава 19
Первый день последних праздников начался с тысячи взрывов по всему городу. Магические огни спиралями поднимались над шпилями дворцов, чтобы разорваться на бесчисленное количество искр. Самые дорогие фейерверки принимали образы шагающих чудищ и плывущих по небесам китов, а некоторые подобно кометам взмывали настолько высоко, что звук отставал от вспышки на несколько секунд. И слава Этию, ведь иначе бы волна разнесла окна и возможно здания, ведь даже с такого расстояния гигантские огненные шары обдавали смертных жаром и норовили повредить барабанные перепонки.
Размах празднования можно сравнить только с первым днём лета. В Эдеме отмечают множество праздников, в том числе и день Этия в тринадцатый месяц года. Проводятся парады, выделяются огромные суммы, чтобы поднять солнечных странников в небеса для подрыва самых лучших фейерверков. Что уж говорить, храмы Этия и даже Гильдия напрямую финансируют различных ремесленников и алетисов, позволяя всем гражданам посещать рестораны и магазины чуть ли не бесплатно или по огромной скидке в особенный день, повторяющийся из года в год. В Анхабари сильнее всего выделяются празднования начала и конца лета.
Всё это делается не из доброты душевной, а лишь ради сохранения стабильности. Как у рабов существует чёткий график, так и весь мир обязали скидывать напряжения в конкретные отмеченные дни. Создаются поводы для отдыха, выделяются баснословные суммы на отведения глаз. Все праздники распределены довольно равномерно и умело, чтобы недовольство
Необходимость брошенной народу кости понимали все города или даже округа, ярусы и анхи. Ведь подобные методы использовались на всех уровнях власти. Например, та же госпожа Ишар не только организовал личный пир, но и выделила ресурсы на организацию празднований вплоть до последнего дня лета. Существовали свои особые праздники даже внутри отдельных взятых предприятий, чтобы рабовладелец таким образом мог поднять боевой дух своего персонала.
В некоторые дни позволялось отдыхать даже рабам, как бы это странно ни звучало. Казалось бы… невольники с клеймом, которое порой могут ставить и огнём, а не тратить деньги на магические рисунки. Так обычно делают со скотом, который всё равно порой живёт лучше многих бедолаг на опасных производствах.
Конечно, на всяких рудниках и полях рабы никогда не отдыхают, да и живут они недолго. Так что речь идёт о тех, кто прислуживает лично свободным гражданам и является их любимой зверюшкой. Многие владельцы, например, тех же ресторанов позволяют своему персоналу передохнуть и взять отпуск, но только после праздников, когда будет заработано в несколько раз больше монет.
Аналогично поступали и на фермах, где не требовалось пахать круглые сутки на пролёт. В том же Ландосе зимой и вовсе на поле делать нечего. Или, например, алхимическая лаборатория перевыполнила план, а потом рынок перенасытился товаром. Сократить поголовье живых вещей можно, но еда стоит не так уж и много, как поиск нового раба-алхимика.
Так что многие рабы жили вполне себе недурно и в среднем работали куда меньше десяти часов в сутки. А всякие носители зонтиков в Анхабари так и вовсе можно сказать не работали, ведь все их обязанности заключались в только ношении зонтика во время прогулок. Поэтому в Эдеме старательно трудились над идеологией, внушая свободным жителям их исключительность и взращивая гордость. Потому что те же алетисы на своих предприятиях вкалывают и днём, и ночью, чтобы не разориться. И живут они порой хуже личного слуги условной госпожи Ишар. От такого всякие мысли в голову полезть могут, поэтому нужно гордиться.
Так что во время праздников отдыхали не только граждане, но и их живые вещи.
— Немного опаздываем, но так даже лучше… — произнёс Лансемалион Бальмуар, делая поворот на перекрёстке. — Ада, не отставай.
— Да, хозяин.
Огненная Бестия в этот раз надела не платье, а подобие своей брони. Одежды пустынных кочевников объединились с хитиновыми пластинами. Она чем-то напоминала воина из патруля близ границ. Вместо зонтика девушка носила меч и светила лицом рядом со своим хозяином. Пусть как можно больше влиятельных смертных увидит этиамария, продвижением которого таким образом и занимается этириданос.
Наконец-то показались стены дворца Надии, где как раз будет проходить пир для относительного узкого круга лиц. Только видимо не всё пошло гладко и у ворот появилась какая-то суматоха.
— Вас нет в списках, госпожа Шиада Клези, — сурово произнёс страж, даже не взглянув на лицо гостьи.
— Быть такого не может! — ещё раз воскликнула представительница лесных народов и звонко топнула ногой. — Проверьте ещё раз.
На это охрана ничего не ответила, продолжая игнорировать известного лариоса и его рабов. Ведь никакая популярность или богатств не откроет дверей во владения госпожи Ишар без её разрешения.
Сама гостья принадлежала к виду сатиров. Многие часто путают этих смертных со зверолюдами, так ещё и про самок мало что слышат. Однако размножаться как-то же надо. Сама сатиресса одела длинное белое платье, под которым успешно скрывалась нижняя половина тела. Кроме того, несмотря козьи ноги кривизна вполне успешно скрывалась за тканью. Верхняя же половина почти ничем не отличается от обычных женщин за исключением некоторых мелких деталей и рог.
— Госпожа Клези⁈ — ещё на подходе к воротам Лансемалион окликнул знакомую.
— Господин Бальмуар! Как я рада вас видеть! — обрадовалась представительница лесных народов и сверкнула своими зелёными глазками. — Меня не хотят впускать, представляете⁈
— Наверное возникло какое-то недоразумение, — мягко произнёс аристократ и улыбнулся Шиаде, а затем повернулся к страже. — Пропустите её со мной.
Страж нахмурился, но кивнул и пропустил гостей за ворота. Мага с янтарными глазами здесь уже знали, как и все уведомлены о его особом положении: с любовником хозяйки спорить себе дороже.
— Вы подошли очень вовремя! Даже не знаю, что было бы со мной, если бы вас не заставила опоздать судьба! — с облегчением произнесла госпожа Клези, идя рядом со своим спасителем.
— Хорошо, что этого не случилось, — всё также аккуратно и ласково произнёс Ланс, нацепив на себя лучезарную маску дружелюбия.