Тот самый парень

В его объятиях.

И он…

Смилуйтесь.

Он целует ребенка.

Мечтательный вздох Эмбер совпадает с моим.

— Слишком? Думаю ли я, что слишком — хотеть, чтобы такой парень был твоей второй половинкой? — Краем глаза вижу, как она качает головой. — Нет. Ни капельки.

— Кажется, я собираюсь сказать ему, что люблю его.

— Если этого не сделаешь ты. То сделаю я.

Я хмурюсь и поворачиваюсь к ней.

— Зачем тебе говорить ему, что я люблю его? Это… это личное.

Она закатывает глаза.

— Да не собираюсь я ему говорить, что ты любишь его, глупая. Я скажу ему, что сама его люблю.

Не уверена, шутит она или нет. Не могу прочитать ее мысли. На всякий случай начинаю планировать свою месть — ну, знаете… вдруг, она говорит серьезно. И в первую очередь, я должна узнать одну вещь. Поэтому самым беззаботным тоном, на который способна, спрашиваю:

— По шкале от одного до десяти, насколько сложно в Топике найти свежую кучу собачьего дерьма?

 

Глава 24

 

Я наблюдала так долго, как только могла, как Джейк обнимал стариков, гладил собак и целовал младенцев, пока меня не поглотил страх, что мои яичники взорвутся. Поэтому я вышла на улицу. Именно там, на заднем дворе склада, я обнаружила группу работников, увлеченно игравших в покер.

Не в силах удержаться, я присоединилась к ним.

И благодаря моим навыкам и умению блефовать как профессионал, я одна из двух «выживших ».

— Ставлю твой… — я беру часы своего противника и подношу их к свету. — …«Timex » и добавляю к ним один сапог от Louis Vuitton.

Отодвинув свое сиденье — пятигаллонное ведро — от стола, снимаю сапог и бросаю его в кучу со ставками.

Джаспер, парень лет двадцати с небольшим, который работает в «Кэнтон Индастриз» с пятнадцати лет, затягивается сигаретой, отбрасывает ее щелчком пальцев, а затем бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Какого хрена мне делать с одним сапогом?

— Продай его пирату. Не знаю. И мне плевать. Но он стоит намного больше, чем то дерьмовое дерьмо, которое ты откладываешь в унитаз.

Все вокруг нас ржут. Похоже, Джаспер — один из тех, кто любит выигрывать, но не может смириться с проигрышем. И в лице меня он встретил достойного противника — около двадцати раздач назад.

— Как, мать его, это вообще называется? — Он поднимает сапог и осматривает его. — Сколько стоит эта хреновина?

Здесь есть только пара женщин. Ни одна из них, как и я, не имеет ни малейшего понятия. Но они, как и я, знают достаточно, чтобы понимать, что сапоги дорогие. Они спорят по этому поводу, пока я пытаюсь решить, какие вещи Джаспера могут быть эквивалентны одному сапогу.

— Твоя шляпа.

Джаспер напрягается.

— Что ты сказала?

— Твоя шляпа. — Я указываю пальцем на шляпу, которую он продолжает крутить на голове. Она старая и изношенная. Уверена, она не представляет большой ценности ни для кого, кроме него. — Ставь свою шляпу, если хочешь отыграться.

Он качает головой.

— Нет. Это моя счастливая шляпа.

— Да? И как она тебе помогла?

Я указываю на свою кучку с выигранными вещами, включающую деньги, несколько брелоков, пару ножей, тонну ручек, резиновый мяч, коробку с резинками и резинового цыпленка — большая часть которых принадлежала ему.

— Ставь шляпу или сдавайся.

Он прищуривается, глядя на меня.

— Ставь второй сапог, и я подумаю об этом.

— Этот сапог стоит кучу денег.

— Нет. Пара сапог стоит кучу денег. Один сапог ни хрена не стоит. — Он указывает на свою шляпу. — А эта шляпа? Она бесценна.

Я медленно киваю.

— Вполне справедливо. — Я снимаю второй сапог и бросаю его на стол. — Ну, вот мои пятьсот долларов.

— Эм, я только что погуглила их, — говорит одна из женщин. — Скорее, две тысячи.

Все начинают бормотать, что ставка неравноценная. Этот Джаспер — кусок дерьма, раз пытается поставить старую шляпу против пары дизайнерских сапог.

Полагаю, можно с уверенностью сказать, что я — любимица публики.

— Ты это слышала? — Джаспер машет в сторону окружающей нас толпы. — Мне приходится работать с этими придурками каждый день. Я проиграю в любом случае. Если выиграю, меня будут стыдить, что я забрал сапоги у женщины. Если проиграю — разговоров, что я продул всё девушке босса, не будет конца.

Я пожимаю плечами и делаю глоток пива.

— Тогда, сдавайся.

— Ни единого шанса в аду. Я хочу пересмотреть условия.

— Я слушаю.

— Оставь сапоги себе. Они, скорее всего, все равно подделка.

Я качаю головой.

— Их купил Джейк. Поверь мне. Они не подделка.

Из толпы доносится многозначительный шепот и поддразнивания. Покраснев, закатываю глаза и ухмыляюсь от уха до уха.

— Как я уже сказал, ты остаешься при своих сапогах. Я — при своей шляпе. Победитель забирает банк. А проигравший… — он наклоняется и указывает на открытое поле, простирающееся насколько хватает глаз. Его глаза мерцают, и он улыбается. — Бежит голышом по полю.

Толпа взрывается смехом. Кто-то говорит Джасперу, что он сумасшедший. Кто-то, что заснимет его на видео. Кто-то, что мистер Суэггер убьет Джаспера, если узнает. И последнее высказывание находит отклик.

— Зачем мне убивать Джаспера? — Я резко поворачиваю голову и вижу Джейка, выходящего из тени — на его лице написано веселье. В глазах застыл собственнический взгляд. — Не он один ставит на то, что ему не принадлежит.

Все замолкают, когда он приближается. Делаю мысленную заметку поговорить с ним о том, когда уместно, а когда нет, появляться без предупреждения среди его сотрудников. Никто не горит желанием общаться со своим боссом. Но, конечно, он этого не знал. У него нет босса.

— О-о чем ты, Джейк? — Я стараюсь говорить твердо. Не выходит.

Он кладет руки по обе стороны стола, прижимаясь ко мне.

— О том, как ты бежишь по полю. Голая. — Он наклоняется и понижает голос, чтобы слышала только я. — Твое тело принадлежит мне, детка. И я не в настроении делиться.

Он отстраняется, и я с трудом сглатываю. Мне требуется все мое мужество, чтобы не оседлать его ногу и не оттрахать ее на глазах у Бога и работников Джейка.

Я отбрасываю эту мысль.

Это игра в покер.

Не бордель.

Мы можем потрахаться позже.

Прямо сейчас у меня есть все шансы выиграть.

Взгляд Джейка опускается на карты в моей руке.

— Можно взглянуть?

— Нет. Нельзя.

Джейк игнорирует меня и забирает из моих рук карты. Выпрямившись, изучает их. Я бросаю быстрый взгляд на Джаспера и вижу, что он борется с улыбкой. Я показываю ему средний палец и поворачиваюсь обратно к Джейку, чье выражение лица остается стоическим — спасибо, черт возьми.

Джейк складывает карты в одну стопку и возвращает мне рубашкой вверх. Я выхватываю их у него и поворачиваюсь на ведре лицом к Джасперу.

— Победитель забирает банк. Проигравший бежит голым. Таков уговор?

Джаспер кивает.

Позади слышу очень рокочущее и очень окончательное «нет».

Сделав вдох, смотрю через плечо на Джейка.

— Я не проиграю, Джейк.

— Ты можешь.

— Нет. Поверь мне.

— Нет. — Его тон пренебрежительный, и он обращается к Джасперу поверх моей головы. — Победитель получает банк. Проигрываешь ты — бежишь. Проигрывает она… бегу я.

Похоже, никого больше не волнует присутствие здесь босса. Все слишком заняты тем, что сходят с ума. Принимают ставки. Включают камеры на телефонах. Я немного разочарована отсутствием у этих людей веры в меня. Не то чтобы я могла винить их за энтузиазм. Впервые в жизни я чертовски сильно хочу проиграть.

Джаспер и Джейк пожимают друг другу руки.