Тот самый парень

— Кому-то ночью засадили…

Сволочь.

 

Я не собираюсь принимать душ в гостевой спальне. После такого утра я заслуживаю понежиться в горячей, пенной ванне размером с аквариум в хозяйской спальне. Хотя, наверное, мне не стоило включать все эти пузырьки и форсунки. Оказывается, эти хреновинки могут стремительно выйти из-под контроля.

Кстати, когда героини утверждают, что у них «восхитительно болит» после грубого траха с горячим героем, они лгут.

В том, что я чувствую сегодня, нет ничего восхитительного. Это боль. Болит все. Мой долгое время не использовавшийся узкий канал раскурочен. Бедра в синяках. Клитор и соски сверхчувствительны. Конечности болят и затекли. А голова, кажется, вот-вот взорвется. Частично от алкоголя, частично от дерганья за волосы.

Следовало бы надрать задницу Джейку Суэггеру за то, что он не позаботился обо мне, не предложил массаж и не смазал обезболивающим кремом мои женские части тела. Первое, что он должен был сделать сегодня утром, это спросить о моем самочувствии. Затем сказать, что позаботится обо мне сегодня. Вот как поступил бы идеальный Тот Самый Парень.

Но сделал ли это Джейк?

Нет.

Почему?

Потому что он козел.

За отсутствием одежды, проскальзываю в гардеробную Джейка и роюсь в его вещах. Выбираю серую рубашку, которая свисает почти до колен. Закатав рукава, разглядываю себя в зеркале и делаю мысленную пометку украсть ее перед уходом. Если бы я подпоясалась в талии и надела туфли на каблуках, то наряд получился бы очень милым.

— Он бы взбесился, узнав, что ты здесь.

Я встречаюсь в зеркале со смеющимися глазами Кэма и пожимаю плечами.

— Тебе нравится жать на его кнопки, не так ли?

— Докажи мне, что он этого не заслуживает, и я остановлюсь. — Я поворачиваюсь к нему. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты работаешь.

Он приподнимает плечо.

— Он злится на меня. Поэтому я ушел, прежде чем он сможет ранить мои чувства. — Его улыбка говорит мне, что он ни капельки не беспокоится о своих чувствах.

— Из-за чего он злится на тебя?

— Из-за того, что я сказал, что вы, — он стреляет в меня коварной ухмылкой, — …трахались.

О.

— Предполагаю, он не распускает язык о своих похождениях?

— Это-то меня и смущает, Пенелопа. Он всегда рассказывает о своих похождениях. И я выражался так много раз. Но впервые это вывело его из себя.

Я бледнею.

— Хочешь сказать, что видел, как другие женщины совершали позорную прогулку на кривых ногах?

Он смеется.

— Нет. Это было впервые. Но только женщина на диване с растрепанными волосами и с похмелья всегда означает одно и то же. Кому-то засадили.

Кэм только что подтвердил мои худшие опасения. Ночью он действительно обращался со мной как с мисс Симс. И та бутылка, в которой хранятся мои оскорбленные чувства, почти переполнена. Но я освобождаю место. И сосредотачиваюсь на чем-то, что заставит меня злиться, а не грустить. Например, на том, что Джейк разрушил еще одну фантазию о Том Самом Парне. Если в этой истории он — герой, а я — героиня, тогда он должен был трахнуть меня там, где никогда не трахал другую женщину.

Заявляю официально.

Джейк Суэггер — не Тот Самый Парень.

Он — Тот Самый Мудак.

— Всегда в своих мыслях. — Кэм улыбается и отталкивается от дверного косяка. — Я ухожу. Тебе что-нибудь нужно?

— Нет. Я в порядке. Но, вероятно, мы видимся в последний раз, так может, обнимемся? Кроме того, мне нужен номер твоего телефона, чтобы дать его моей лучшей подруге Эмили, потому что мне нужно, чтобы ты в нее влюбился.

Глядя на меня, он качает головой.

— Ты спятила. И ты еще будешь здесь, когда я вернусь. Я уверен.

Мне хочется засыпать его вопросами. Спросить, почему он так чертовски уверен, что я все еще буду здесь. Но он загадочно, сексуально подмигивает и оставляет меня в тупике.

Пофиг. Я рада, что он ушел. Мне все равно нужно кое-что сделать. Например, найти чего-нибудь пожевать. Составить план. И испортить все, что происходит в кабинете Джейка.

***

— …все остальное можно обсудить, но я обещаю вам, что мы будем твердо стоять на своем… — голос Джейка стихает, когда наши глаза встречаются.

Я стою в дверях его кабинета. В одной руке держу серебряный поднос с кучей всякого дерьма, что я нарыла на кухне Джейка. Другая рука — на моем бедре. На мне ничего, кроме рубашки и улыбки.

Вена на лбу Джейка дает о себе знать, и он ерзает на стуле. Вместо того чтобы сидеть в своем рабочем кресле, он расположился рядом со своим клиентом — мужчиной средних лет, в «стетсоне», ковбойских сапогах, джинсах Wrangler и блейзере.

Идеально.

— Я так и думала, что вы, мальчики, проголодались, — щебечу я с самым сильным южным акцентом.

Мужчина встает. Джейк в ошеломленно-разгневанном состоянии немного медленнее следует его примеру.

— Так-так, — говорит мужчина и тепло улыбается мне. — Кто тут у нас?

Я улавливаю намек на акцент в его голосе. Определенно, не из здешних краев. И не такой глубоко южный, как у меня.

— Мистер Кэнтон — Пенелопа Харт. Пенелопа, это мистер Кэнтон. Он здесь по делу, — напоминает Джейк с ноткой раздражения, пытаясь скрыть ее за улыбкой, которая не затрагивает его глаз.

— Приятно с вами познакомиться. Крекер? — Я протягиваю поднос.

— Нет, спасибо, дорогая. Я плотно позавтракал. — Он потирает свой слегка выпирающий животик.

— Выпьете?

— У нас все хорошо…

— Виски, если у вас есть? — перебивает Джим, бросая на Джейка косой взгляд.

— Конечно. Я тебе помогу, Пенелопа, — вызывается Джейк, подходя ко мне и бормоча что-то о том, что убьет меня, как только я скроюсь из поля зрения Джима.

— Спасибо, Джейк. — Сую поднос ему в руки и, проигнорировав его сжатую челюсть и жесткий взгляд, обхожу его и занимаю его место. — Могу сказать по вашему акценту, что вы не местный.

Продолжаю смотреть на мужчину, чтобы не встречаться взглядом с Джейком. Но все равно чувствую смертоносные волны энергии, которые от него исходят.

Джим усмехается, откидываясь на спинку стула.

— То же самое я мог бы сказать и о вас, мисс Харт.

— Зовите меня Пенелопа, пожалуйста.

Он приподнимает шляпу.

— Хорошо, Пенелопа. А вы можете звать меня Джим. Из какого штата ниже линии Мэйсона — Диксона вы родом? (прим.: линия Мэйсона — Диксона — граница, проведённая в 1763-1767 гг. английскими землемерами и астрономами Чарльзом Мэйсоном и Джеремайей Диксоном для разрешения длящегося почти век территориального спора между британскими колониями в Америке: Пенсильванией и Мэрилендом. Линия чётко определила границы современных американских штатов Пенсильвания, Мэриленд, Делавэр и Западная Виргиния. До гражданской войны линия Мэйсона — Диксона служила символической границей между свободными штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга)

— Из Миссисипи. А вы?

— Канзас. Я здесь по делам уже неделю. Должен был вылететь пару дней назад, но погода испортилась.

Я ахаю и наклоняюсь вперед, слегка хлопая его по колену.

— То же самое случилось и со мной!

— Вы в Чикаго тоже по делам? — Он подмигивает мне. — Или по какой другой причине?

— Определенно, по другой причине.

— Правда? — Его улыбка теплая и многозначительная. Будто, моя возможная причина пребывания здесь — Джейк. — И что же это за другая причина?

— Поджечь мешок с собачьим дерьмом.

Он хмурит брови.

— Прошу прощения?

— Ну, знаете, положить немного собачьего дерьма в пакет. Оставить его на крыльце. Поджечь. Позвонить в дверь и дождаться, пока кто-нибудь выбежит и станет его топтать. Довольно интересное зрелище. Но трудноосуществимое. — Я подаюсь вперед, прикрываю ладошкой рот и шепчу: — Вы не поверите, как здешние жители защищают дерьмо своих собак.