Страница 80 из 84
— Во, босота новгородская пошла! — Слышу за спиной иронично-пренебрежительный голос Эрика и, отрываясь от воспоминаний, вновь переключаюсь на дорогу.
А там стройный порядок регулярной пехоты сменился разномастным потоком ополчения. Колонна сразу же как будто распухла в размере, и кажется, что ее сдерживает лишь узость тракта, а не воинская дисциплина.
Вместо длинных фургонов потянулись крестьянские телеги, заваленные провиантом, снаряжением, а то и просто присевшим на облучок народом. Стандартные тегиляи заменили редкие кольчуги и кожаные нагрудники, а пики и алебарды короткие копья, топоры и мечи.
«Надеюсь, хоть на поле боя воеводы сколотят из этого стада что-то, похожее на порядок». — Вздохнув, стараюсь не думать о плохом. Эта новгородская вольница вызывает у меня серьезные опасения, хотя чтобы ее собрать, было также потрачено немало сил.
Сам я в Новгород не ездил, а уговорил Ярослава отправить туда боярина Малого. Фрол Игнатич передал мои письма братьям Нездиничам, где я примерно в тех же словах обрисовал им, чем грозит приход к власти старшего Ярославича.
Уже втроем они надавили на посадника и прочую господу новгородскую. В итоге, на созыв всего городского ополчения так и не сподобились, но набор охочих людей все же объявили и припасу да оружие им выдали. Командование этой вольницей взял на себя Богдан Нездинич, и в начале апреля он привел ее в Тверь.
Проводив глазами новгородскую колонну, смотрю на показавшийся из леса Тверской городовой полк. Тут сразу видно, порядка поболе, недаром их Калида столько лет гонял. Даже издали различается строгое деление на десятки и сотни. Четко выделяются идущие впереди своих отрядов командиры и рдеющие над ними значки различных концов.
Замыкает колонну тверская конница из детей боярских под командованием боярина Якуна. В это раз практически полный сбор, каждый думский боярин привел своих поместных дворян. Получилось почти пять сотен сабель, что для боярского ополчения Твери рекордная цифра.
Трогаемся вслед прошедшей колонне и, пришпорив лошадей, обгоняем ее по бровке. Луна резво идет галопом, колени привычно пружинят равномерные скачки. Мимо пролетает шагающая пехота и груженные телеги, а мои мысли уже далеко отсюда.
«Три дня назад мы вышли из Твери, послезавтра будем в Москве. Еще дня через три-четыре выйдем к Коломне. Уже неплохо!»
Разъезды Соболя доносят, что передовые части орды вышли к реке Воронеж, и это значит, что медлить не стоит. Я хочу не просто выйти к Коломне раньше монгол, но и иметь время, как следует подготовиться.
На то поле я съездил разок по зиме, не поленился. Хотел еще раз удостовериться в правильности выбора. Посмотрел и понял — оно! То что надо! Под Коломной уже встречали монгол в январе тридцать восьмого, но не там, где я хочу сейчас. Тогда была зима, и выбор замерзшего русла Оки местом для боя был оправдан. Ныне же и реки открыты и численность с обоих сторон намного больше, так что нужно местечко попросторней.
Такое поле я и присмотрел на юго-западном склоне Коломенского холма. Там получается эдакий мешок, зажатый между трех рек: Коломенки, Москвы и Оки. То есть выстроив свое войско у подножия возвышенности, я буду прикрыт с трех сторон руслами рек и доступен только для атаки с фронта. Этот фронт достаточно широк, там от берега реки Оки до Коломенки в самом узком месте почти шесть тысяч шагов, но кажущийся простор обманчив. Он делится на фрагменты еще одной мелкой речушкой, зарослями кустарника и лесными массивами вдоль обеих рек.
В общем идеальное место для встречи больших масс мобильной конницы. Вроде бы и широко, и возможность для маневра у противника есть, но использовать ее в полной мере ему практически невозможно. Тут уж я за свои слова отвечаю, эти пятнадцать лет не прошли для меня даром. А самое главное, у меня есть возможность устроить эшелонированную оборону и вывести из-под первого удара всю конницу.
Пролистав все это в памяти, я улыбнулся и прошептал.
«Что ж, осталось только прийти и исполнить задуманное!»