Страница 33 из 84
Поэтому перед самым отъездом я вызвал купца к себе и в непринужденной беседе еще раз убедился, что человек он далеко не глупый и понимает главное. Без меня Константин тут же отправит его дочь в монастырь, а его самого прирежет где-нибудь по-тихому, дабы своим видом не напоминал князю о его унижении. После этого уже более жестко я объяснил ему, что от него потребуется, какие плюшки ему это принесет и чем закончится в случае измены. Он меня отлично понял и поклялся в преданности и готовности оказать любую помощь моему неопытному наместнику.
Не могу сказать, что я ему полностью поверил, уж больно ушлый показался мне мужичок, но других кандидатур у меня не было и пришлось брать то, что есть. Единственное, что я мог сделать в создавшейся ситуации, так это дать наставление сотнику быть с купчиной настороже и, заметив неладное, слать гонца в Тверь.
Эта ситуация в Полоцке не давала мне покоя всю дорогу, наводя меня на мысль, что выбранная мною ставка на новое, воспитанное моей школой поколение бесспорно хороша, но имеет и свои минусы. И один из них заключается в том, что пока это поколение вырастет, некоторые «болезни» могут принять необратимый характер.
Покачиваясь в седле в залепленном снегом башлыке или засыпая в шатре под завывание ветра, я все чаще приходил к одному и тому же выводу.
«Как бы странно для меня, гуманитария, это не звучало, но я вынужден признать, что сумел добиться определенных успехов на военном поприще, а в экономике, финансах и торговле даже более чем серьезных достижений. В этом я могу быть собою доволен, а вот в политической жизни у меня явный пробел. Союз вроде бы создан, но насколько он крепок? Я сижу в Твери и то, что творится в других городах союза, узнаю лишь постфактум, а то и вовсе не узнаю. Взять тот же Полоцк, ведь силовая акция понадобилась, потому что других методов воздействия у меня там попросту не было. А если завтра попробует откачнуться какой-нибудь Зубцов или Бежецк, мне что мотаться из края в край и силой их всех тащить в союз⁈ Нет, везде нужны свои люди, которые будут сами и неуклонно, так сказать, проводить „линию партии“, а вот ежели они не справятся, тогда можно и силу применить».
В общем, по возвращении в Тверь я решил немедленно заняться двумя вещами: службой безопасности, раз, и своими представителями в союзных городах, два. И вот тут, еще даже не начав, я вновь столкнулся с проблемой кадрового голода. Кого поставить хотя бы во главе этих организаций, не говоря уже про самих представителей и агентов⁈
Новые птенцы еще когда вылупятся из гнезда, а люди нужны уже вчера. К тому же молодежь не имеет ни достаточного опыта, ни авторитета для такой работы.
«В каждом случае нужен человек, весомый в обществе и понимающий, что он делает и зачем, а не просто выполняющий приказ, иначе обладая властью, он может таких дров наломать, что потом и не разгрести».
И только уже подъезжая к Твери, я вдруг как-то просто пришел к весьма логичному и простому решению.
«Нужно искать людей из 'старой гвардии, — мысленно сказал я самому себе, — ведь у меня же полно примеров людей, которых я не воспитывал, которые не выросли в уже созданных мною условиях, но тем не менее истово верящих в мое дело и служащих мне не за страх, а за совесть! Возьмем того же Калиду или Куранбасу! А Острата⁈ Да я с ходу десяток имен легко могу назвать, а сколько еще найдется людей, готовых поверить в мои идеи! Надо только их найти и убедить! Не все такие, повернутые на старых порядках, как Якун, или себе на уме, как Лугота! Надо просто не бояться доверять тем, кто уже показал себя! Дать им шанс для движения вверх, и тогда у меня не только в каждом городе, а в каждом конце, в каждом доме будет по верному человеку!»