Страница 18 из 162
— Аня, вот вы прекрасно в искусстве разбираетесь…
— Как и все мы, то есть музыку слушать люблю и кино смотреть… любила.
— Да не скромничайте, мне этот ваш барон все уши прожужжал о том, как вы с первого взгляда фарфоровые изделия… — но Аня, буквально закатившись от смеха, ее даже не дослушала.
— И что я не так сказала? — Оля удивилась такой неожиданной реакции собеседницы.
— А давайте все же на «ты» перейдем…
— Согласна.
— Я увидела в серванте чашки точно такие же, какие мне от бабушки остались, только мне достались две всего — но я точно знала, кто и где их выпустил.
— Я про китайские вазы…
— Оля, если на вазе нарисован дракон голубого цвета, то наши доблестные искусствоведы наверняка назовут эту вазу именно «Голубым драконом». А еще я где-то заметку читала про то, как китайцы чуть ли не миллионами подделывают вазы именно династии Мин, вот я название и запомнила — а какие еще династии бывают, я даже и не знаю… знаю, еще династия Цинь… или Цин, не помню как точно, но цинские вазы не подделывают. Про Эрмитаж я от балды брякнула: я просто других музеев в Питере не знаю. Но, оказалось, брякнула удачно. А что ваза парная — так это сразу видно: непарные вазы имеют симметричный рисунок, а парные — ассиметричный и как бы зеркальный… вообще-то мы это еще в школе проходили на уроках изо.
— Повезло вам с учительницей… но спасибо за ликбез. А у нас тут чего новенького? От Петрухи новости были?
— Он говорил, что проявится ближе к концу декабря. А новенького много, только не совсем у нас: крестьяне в соседнем уезде начали строить себе ГЭС.
— Это интересно.
— Не очень: Прокофьев эту затею назвал «апофеозом дурацкого труда». Ну, не совсем так назвал, но по сути именно так. Там тысячи мужиков собираются перелопатить пару миллионов кубометров земли за два года чтобы построить ГЭС мощностью в триста пятьдесят киловатт.
— И что в этом особо дурацкого?
— А у Станислава Викентьевича отец в молодости участвовал в постройке промышленной электростанции в Новороссийске, и там они силами двух десятков рабочих из паровозоремонтной мастерской за год изготовили и генераторы трехсоткиловаттные, и машины паровые, чтобы генераторы крутить — и выстроили станцию мощностью под мегаватт. А здесь генераторы втрое слабее — и те за границей заказывают, и даже водяные турбины в Пи… в Ленинграде лишь пообещали постараться сделать. Блин, гидротурбина в полтораста лошадиных сил, да даже я сама такую сделаю за месяц из стального листа болгаркой и кувалдой!
— Но может хоть так в Боровичах электричество появится…
— Триста пятьдесят киловатт, до Боровичей оттуда километров пятьдесят, к тому же на стройке много мужиков аж из-под Демянска, и они уже на электричество будущее тоже губы пораскатали. Но и у нас электричество появится: Станислав Викентьевич начал уже паровую турбину делать. Вася все же кое-как запустил бельгийский токарный станок, Прокофьев сказал, что на первое время и такого хватит, пообещал весной запустить электростанцию уже в городе: генератор-то они с Серёжей закончили. Пока один… А у тебя как?
— Хорошо, что ты мне забыла отдать Петин пистолет, а то я просто постреляла бы весь Совнархоз в полном составе. В стране ничего нет, за что не возьмись — того и не хватает, на улицах толпы, толпы безработных! А на заводах не используется в среднем семьдесят процентов мощностей!!! Ну нам-то это пока на руку, тот же Ижорский все твои заказы с песнями и плясками вне любых очередей исполняет, но в целом… Я все больше подозреваю, что Железного Феликса просто умные люди убрали — но, скорее, еще большие идиоты, чем он сам, это сделали.
— Так уж и идиоты?
— Сама смотри: минфином… наркомфином управляет недоучившийся художник, путями сообщения — дебил с двумя классами образования. С двумя! Он даже читает по слогам!!! Там самый образованный человек — это Куйбышев, который успел закончить первый курс медицинской академии! Да для них вся моя писанина — китайская грамота, они даже примерно понять не могут, что там написано!
— А Кржижановский? Или этот, Струмилин?
— В Госплане работают умницы и красавцы. Но в нынешней системе все их планы — филькина грамота, они даже рекомендациями для работы предприятий не являются, а так, благими пожеланиями. Никто, вообще никто на них вообще внимания не обращает! У меня складывается впечатление, что все собравшиеся у власти кретины даже деньги толком посчитать не могут, просто потому, что арифметику в школе не учили…
— Так уж и кретины? А Сталин…
— Аня, Сталин сейчас в партийно-правительственной иерархии занимает, между прочим, двадцать шестое место. Это официально, а по факту у него пока вообще никакой власти нет. Ему — чтобы разгрести этот гадюшник — еще лет десять потребуется, если я историю совсем не забыла…
— Но Сталин же — Генеральный секретарь!
— Ага. И власти у него столько же, сколько власти над предприятием у секретарши директора этого предприятия. Его работа — готовить материалы к заседаниям ЦК, писать проекты решений и, если прикажут, разъяснять народу политику партии. Всё.
— А как же он стал тогда самым главным?
— А вот так. У меня знакомая была, так она в тридцать пять фактически управляла одной из крупнейших госорганизаций в столице. Правда поняли это там только когда она уволилась, а работала она всего лишь секретарем-референтом.
— И как она управляла?
— Долго объяснять, разве что на примере показать попробую. Ну, представь: два рабочих из седьмого цеха вечером к гаражах набрались, подрались, и один попал в больницу с переломом челюсти, а второй — с переломом пальцев руки. И пришла на завод телега из полиции, причем, заметь, легла эта телега как раз секретарю на стол.
— И что?
— У секретаря сразу открывается множество возможностей. Первое — «какое дело директору до пьяной драки за пределами завода» и послать телегу в бухгалтерию с запиской: «в соответствии с пунктом 235 Устава лишить обеих квартальной премии и на время излечения отправить в неоплачиваемый отпуск».
— Ну, допустим…
— Второй вариант: докладная директору «Иванов устроил пьяную драку с Петровым и сломал ему челюсть, пострадав при этом и сам», или наоборот. А третий вариант — «в цеху у Сидорова двое рабочих в пьяном виде устроили драку, в результате которой оба отправлены на больничный». С опцией «в отличие от цеха Кузнецова, досрочно выполнившего план, в цеху у Сидорова…» и «в результате чего выполнение плана седьмого цеха поставлено под угрозу». И реакция начальства в разных вариантах подачи информации будет тоже разной, но предсказуемой. Правда, для приведения в действие такой реакции сначала нужна драка — и Сталин требуемый комплект таких «драк» лет десять и будет собирать…
— Тебя послушаешь — и сразу руки опускаются.
— А вот руки опускать не надо. Пока в стране бардак, мы можем этим очень даже неплохо воспользоваться. А раз уж бардак сейчас абсолютный… Кстати, как у тебя Вова Сердобин, сделал уже что-нибудь? Я это к тому, что Менжинский, хоть и болван болваном, но может все же заинтересоваться и спросить, что мы такого полезного тут творим.
— Ну, юноша, конечно, со странностями, однако в химии кое-что понимает. Да и странности… он просто запуган был чуть не до смерти, сейчас отходит помаленьку. К Фаворскому уже самостоятельно скатался, привез из Питера пятиокиси ванадия килограмма полтора. Еще двадцать килограмм заказал: ты знаешь, оказывается сейчас кто угодно чем угодно может с заграницей торговать!
— Знаю, но пользы от этого чуть меньше чем нисколько: не хотят буржуи торговлю с нами вести. Петруха ведь не просто так туда поехал?
Петр Климов в свое время очень сильно дружил с ребятами из архива собственной конторы, да и после ранения успел там немного поработать. Поэтому кое-какие «мелочи» функционирования этой организации в прошлом в памяти его застряли — и он постарался их использовать с максимальной для себя выгодой. Например, он очень хорошо знал, что в конторе был изрядный запас иностранных паспортов, но некоторые — например британский, французский или, скажем, американский — получить можно было лишь по личному письменному распоряжению Менжинского. А некоторые — вообще нафиг никому нужны не были, их выдавали по запросу даже заместителей начальников отделов. Точно так же было и с «командировочными»: фунты с долларами и марками выделялись со скрипом и в весьма ограниченных объемах, а те же бельгийские франки, казалось, в кассе даже не считали. То есть считали, конечно, но при изобилии этой крашеной бумаги в кассе лишь проверяли, влезает ли запрашиваемая сумма в графу «расходы» соответствующего подразделения. Что, с точки зрения Петра, было совершенной глупостью, ведь поменять те же франки на фунты или доллары практически в любом зарубежном банке труда не составляло — тем не менее ситуация была именно такая, и для удовлетворения собственных аппетитов Петя потратил в здании на Лубянке всего полдня…