Страница 12 из 70
— Как дела? — поинтересовался лейтенант.
— Пока еще никак. День только начинается. Никаких указаний и предупреждений не будет?
— Работай, как работал, — посоветовал «правоохранитель» и тут же спросил: — Принес?
— Принес.
Езерский запустил руку в карман, вытащил конверт с долларами и протянул лейтенанту так, чтобы это было не очень заметно прохожим.
Но тот уже никого не боялся. Он сел на подножку «Форда» и, ничуть не стесняясь ни прохожих, ни шофера рейсового автобуса, ни пассажиров, от нечего делать глазевших на него сквозь лобовое стекло, принялся пересчитывать полученные доллары.
«Вот же сволочь, — подумал Езерский, — раньше хоть боялись, а теперь при всем честном народе как журнал листает».
Милиционер посчитал деньги, а затем принялся рассматривать каждую купюру в отдельности и забраковал две банкноты.
— Вот эти поменяй, — строго сказал он.
— Лейтенант, нормальные же деньги!
— Плохие.
— Деньги не бывают плохими, — Виталик ревниво относился к подобным вещам. — Они бывают или фальшивыми или настоящими. Третьего не дано.
— Эти плохие. Видишь, порваны?
— Надрыв до рамки, — профессионально оценил повреждение Езерский, но спорить не стал. — Кому-нибудь всунут ребята вечером, как стемнеет.
— Лохов хватает.
— Не на всех.
Виталик спрятал две двадцатидолларовые бумажки в портмоне и выдал лейтенанту новенький хрустящий «полтинник». Милиционер бросил купюру в конверт и хотел уже спрятать его в нагрудный карман кителя.
— Десятку сдачи, — напомнил Виталик.
— Мелочный ты, вредитель, — рассмеялся лейтенант и отсчитал сдачу рублями по курсу. — Все равно тебе жить на что-то надо, вот и сдашь сам себе по хорошему курсу. Как ты там на базаре кричишь: «быстрые и хорошие деньги»?
Дверца «Форда» захлопнулась, и машина поехала вдоль стоянки. Лейтенант придирчиво смотрел на расположившиеся здесь автомобили, уже придумывая, к кому бы прицепиться. Затем «Форд» остановился, и лейтенант вместе с водителем принялись откручивать областные номера с задрипанного «жигуленка», владелец которого был по-крестьянски уверен, что если оставил свою машину на охраняемой городской стоянке, то с ней ничего и случиться не может.
«Ну и черт с вами! Не мое это дело», — подумал Виталик, переходя улицу.
Явочная квартира банка находилась в хрущевской пятиэтажке, через улицу от городского рынка. Вся бригада была в сборе, ожидали прибытия броневика, развозившего деньги по «сдачкам». Меблировка квартиры ограничивалась столом, на котором стояла машинка для подсчета купюр. Даже стульев никто купить не удосужился. Правда, на полу еще лежал большой двуспальный ватный матрас. Временами сюда приводили девочек. Но такое обычно бывало ближе к вечеру: «первым делом самолеты».
Вскоре появился и броневик. Трое инкассаторов — двое с мешками на плечах и один с карабином — проследовали в подъезд. Инструкции управляющий банком передал, как всегда, в конверте за своей подписью. Устанавливались курсы продажи и покупки.
Деньги разложили на столе стопками, все крупными купюрами. Каждый из валютчиков расписался в ведомости. Уточнили вечернее время, когда инкассаторы приедут за выручкой, но на этот раз без мешков: доллары займут гораздо меньше места.
Когда броневик с инкассаторами уехал, Виталик напомнил своим подчиненным:
— Ну, кто принес рваные купюры?
Это было нововведением. Езерский на свой страх и риск распорядился скупать рваные купюры, дойчмарки старого образца по значительно заниженному курсу. А поскольку в городе не существовало ни одного из филиалов западных банков, такую валюту обменять было негде. Ближайшие банки, где проводили подобные операции, располагались в Москве и в Варшаве.
Рваных купюр набралось на целых две тысячи долларов. Все-таки две недели бригада не брезговала и таким доходом. Езерский скупил их на пятнадцать процентов ниже курса и остался доволен.
Все-таки приработок, а обменять их на новые он сумеет.
Виталик вывел свою бригаду на рыночную площадь. Вся процедура напоминала ритуал расстановки почетного караула во времена советских парадов. По одному валютчики оставались на своих местах, а их товарищи шли дальше. Все подходы к рынку были перекрыты. По два человека дежурили возле окошек «сдачек», чтобы тут же вмешиваться, если кто-то пожелает сдать валюту с рук.
Лица у всех парней были загорелые, словно все они целый месяц жарились в какой-нибудь Анталии. Хотя неизвестно, что лучше: отстоять день под палящим солнцем на рыночной площади или проваляться тот же день на пляже. Результат будет один и тот же — бронзовый загар. Правда, в одном случае ты деньги потратишь, в другом — приобретешь.
Выполнив на время свою миссию, Виталик мог позволить себе отдохнуть. Он расположился в летнем кафе за отдельным пластиковым столиком под зонтиком с яркими надписями «Marlboro». Официант, кавказец с услужливой улыбкой, тут же поставил перед Езерским несколько запотевших металлических баночек с колой. Виталик вытащил из портфеля сотовый телефон и водрузил его на стол. Туда же легли калькулятор, лист бумаги и ручка. Ни дать ни взять офис, только под открытым небом. Не хватало секретарши и компьютера.
Уже после девяти утра народ пошел валом. Появились и первые крупные покупатели валюты: кавказцы с рынка, украинцы, желавшие обменять русские рубли на доллары. Мелких клиентов обслуживали валютчики, крупными занимался сам бригадир. Он представил себе, какая сейчас духота в машине, и поэтому, воодушевленный примером лейтенанта, не таясь, совершал сделки прямо за столиком. Правда, деньги пересчитывал у себя на коленях: к чему светиться, и так зеваки пялились на время от времени пищавший телефон.
К обеду стало ясно, что рублей, полученных от банка, может не хватить. И Езерский связался с управляющим, попросил, чтобы подвезли еще один мешок.
Лишь только он положил трубку, как тут же прозвенел звонок.
— Алло, — вяло отозвался разомлевший от жары бизнесмен. Левой рукой он прижимал к уху трубку, правой продолжал пересчитывать купюры.
— Привет, это Феликс. Ты сейчас где?
— А, научился уже, что если я у телефона, то не обязательно дома.
— Звонил тебе, сестра трубку подняла.
— Она тебе ничего не говорила? — насторожился Виталик.
— Сказала, где тебя можно найти, дала номер радиотелефона.
— А больше ничего не говорила?
— Больше ничего, — ответил ничего не подозревавший Колчанов. — Рваные купюры собрал?
— Да, можешь приезжать. Когда будешь?
— Часа через два. Заодно посмотришь мою новую машину — блеск.
— Слыхал, слыхал, что ты купил самую крутую тачку в городе.
— Не «Роллс-Ройс», конечно, но мне нравится.
— Посмотрим. До встречи, — Езерский повесил трубку.
В это время как раз один из его людей подводил к столику опасливо озирающегося продавца-украинца с рынка. Житель ближнего зарубежья взял в руках полиэтиленовый пакет с мелкими купюрами.
— Таки гроши зараз насували… — извиняющимся тоном бормотал гражданин «самостийной и „незалежной“.
Виталий вздохнул:
— Ладно, где же ты на крупные поменяешь.
С его стороны это было актом благотворительности по отношению к братьям-славянам: за сданные крупные купюры бригада получала еще один процент надбавки. Мелкие же шли по меньшему курсу.
Рассчитавшись с украинцем, Езерский выхватил взглядом парня в форменной куртке на стоянке и громко, перекрывая шум толпы, закричал:
— Петя, подскочи сюда!
Тот не заставил себя долго ждать и уже через пару минут сидел рядом с Виталиком за столиком, попивая холодную колу. Во время работы здесь принципиально не пили даже пива.
— Так, Петя, через два часа приедет мой друг. Ему нужно место на стоянке, и только попробуй взять с него деньги!
— Все будет сделано, Виталик.
— Если нужно, за него заплачу я сам.
— А на чем он приедет? — переспросил служащий стоянки, чтобы на всякий случай не ошибиться.
— Точно не знаю. Вроде бы белый или вишневый «Лендровер».