Страница 71 из 93
– Ладно… Я с вами, – кивнула она. – Вообще-то у меня нет уверенности, что из этого выйдет толк, но при существующем положении вещей я готова на что угодно, в рамках закона или нет.
– Я верил, что вы согласитесь.
– И все же я не понимаю. – Их взгляды встретились. – Какое отношение ко всему этому имеет Бредли Холлистер, кроме того, что его компания пытается подмять под себя вашу? Или, точнее говоря, какое отношение имеет он к преступному синдикату?
– Бредли Холлистер возглавляет его, – угрюмо ответил Коллин, в упор глядя на Эшли.
– Странно, почему меня в первое мгновение так поразило то, что мой бывший свекор связан с преступным миром, – сказала Эшли Коллину, когда этим же днем они гуляли по поместью. – Я знаю, может быть, лучше, чем кто-либо другой, насколько он неразборчив в средствах и каким громадным влиянием обладает. Даже его собственного сына, моего мужа, буквально тошнило от того, как он обделывает свои дела.
– Вы действительно ничего не знали о его связях с преступным миром? – спросил Коллин, испытующе глядя на нее.
Эшли тут же вспыхнула как порох.
– Конечно, нет! – воскликнула она. – Неужели вы думаете, что я сидела бы сложа руки и позволила им забрать Роберта, если бы могла предположить что-то подобное? Господи, Коллин, почему вы раньше не сказали мне? Я бы выиграла апелляцию…
– Бросьте. – Он положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза. – Чтобы выдвигать подобные обвинения, нужно прежде всего иметь доказательства. Иначе есть риск схлопотать очень крупные неприятности на свою голову. Черт возьми, неужели непонятно? То, что вы узнали от меня, ничуть не помогло бы вам в суде, вот почему я молчал.
– Хорошо. Что в таком случае нам делать? – требовательно спросила Эшли. – Клин клином вышибать?
– Что-то вроде, да… Начиная с этого момента.
– С этого момента?
– У меня есть план, – сказал Коллин. – Я хочу собрать доказательства, которые позволят засадить Холлистера и его людей в тюрьму на долгие годы, и знаю, как сделать это. Однако в одиночку я не справлюсь. Для выполнения задуманного нужны двое, обладающие определенными навыками и способностями. Вместе, Эшли, мы добьемся успеха. Сможем вернуть вам сына, спасти компанию моего отца и засадить Холлистера за решетку – туда, где, черт возьми, ему самое место.
– И как вы намерены действовать?
– Мой отец часто повторял, что прочность цепи определяется состоянием самого слабого из ее звеньев, – нахмурившись, ответил Коллин. – Цепь власти, выкованная Холлистером, имеет чертовски много слабых звеньев. Я просчитал все варианты и понял, что если я – мы! – хорошенько потрудимся над этими слабыми звеньями, они лопнут. – Наклонившись, он поднял с земли ветку и принялся на ходу рассеянно сдирать с нее кору. – Однако прежде всего я должен обучить вас.
– Обучить? Чему? – настороженно спросила Эшли. – Если, конечно, мне позволено спрашивать об этом.
Коллин пожал плечами.
– Зайдя так далеко, вы имеете право знать все. Вам предстоит многому научиться и притом за очень короткое время.
– Чему, например?
– Открывать замки с помощью отмычек, взламывать сейфы, очищать карманы…
– Так сказать, фундаментальные знания, вроде тех, которые каждый ребенок получает в средней школе, верно? – холодно спросила Эшли.
– Можно сказать и так. – Коллин сломал ветку и отшвырнул ее. – Прежде незаконное проникновение в чужое жилище и взлом не составляли проблемы для сообразительного и физически ловкого человека, однако со временем ситуация полностью изменилась. – Он приступил к объяснениям таким обыденным тоном, словно рассуждал о погоде. – Новые охранные устройства чертовски совершенны. Чем больше у человека денег, тем изощреннее системы, которые обеспечивают ему безопасность и сохранность имущества. Многие обладают чрезвычайно высокой тепловой чувствительностью.
– Что это означает?
– Это означает, что они включаются при резком изменении температуры. Подобно тому, к примеру, когда внутри их поля появляется движущееся живое существо. – Коллин помолчал. – Конечно, если одно тело остается внутри этого поля, пока дело не будет сделано…
– Ох, нет, – Эшли затрясла головой. – Вы сошли с ума. Ничего не выйдет…
– Выйдет, Эшли, – уверенно заявил Коллин. – Конечно, для этого вам придется существенно изменить образ жизни. К примеру, покинуть свою квартиру и перебраться сюда…
– Сюда? Зачем?
– По целому ряду очень веских причин. И прежде всего нужно заставить Холлистеров и всех остальных поверить, будто вы смирились со своим поражением и вернулись в Сан-Франциско, как говорится, поджав хвост.
– Благодарю покорно! – Эшли крепко обхватила себя руками, внезапно почувствовав холодный озноб.
– Послушайте… Какое имеет значение, что кто-то там о вас подумает? Важен конечный результат, – уже явно начиная терять терпение и злиться, возразил Коллин. – Вы хотите вернуть сына или нет?
– Конечно! – тоже сердито воскликнула она. – Но…
– Здесь вы будете в полной безопасности – пока помните о необходимости запирать на ночь свою спальню. – Настроение Коллина резко изменилось, теперь он откровенно забавлялся. – Никто не должен видеть вас в Манхэттене – по крайней мере в качестве Эшли Гордон-Холлистер. Это вы должны усвоить крепко-накрепко.
– Никто не должен видеть меня? – недоверчиво спросила Эшли.
– Вот именно. Вы сможете бывать в городе, не сомневайтесь, – пообещал Коллин, – но только после того, как в совершенстве овладеете искусством менять свою внешность. А до тех пор все, что вам понадобится, будут доставлять прямо сюда.
– Это же такие хлопоты…
– Возможно, но без них не обойтись. Доверьтесь мне, Эшли. Я играю в подобные игры уже давно и достаточно преуспел в них. Я знаю, что делаю.
Она пристально смотрела на Коллина. Яркий солнечный свет, пробившись сквозь обнаженные ветки деревьев, раскрасил пряди его густых, взъерошенных холодным ветром волос множеством оттенков – каштановым, медным, золотым… Разве у нее есть выбор? – спросила себя Эшли. Коллин – вот ее последний шанс. Ее единственный шанс.
– Когда начнем?
Он улыбнулся с заметным облегчением:
– Сегодня. Сейчас.
– Хорошо. – В молчании они прошли несколько ярдов. – Коллин, я хочу знать точно, как вы планируете вернуть мне Роберта, – сказала потом Эшли.
И тогда он рассказал ей.
Коллин выносил ее багаж из спальни в гостиную, а Эшли остановилась, чтобы бросить последний взгляд на свою квартиру.
– Я испытываю странное чувство, – призналась она, задергивая шторы. – У меня есть дом в Сан-Франциско и еще один в Санта-Елене – в той степени, в какой можно считать своим дом родителей, – и эта квартира. И все же мне постоянно кажется, будто на самом деле я чужая везде.
Коллин, стоя в дверях, не ответил. Были времена, когда он испытывал то же самое, даже в Морском Утесе, в родном доме, где вырос.
– Смерть Брендона и то, что случилось с Робертом… Как будто разбилась вдребезги вся моя жизнь, – продолжала Эшли. – Какие-то частички моей души здесь, какие-то остались в Калифорнии.
– Все изменится, как только наша цель будет достигнута, – попытался успокоить ее Коллин. – Тогда мы оба сможем просто жить и, возможно, вернемся к обычному для людей состоянию. – Он взглянул на часы и легонько подтолкнул Эшли. – Пойдемте. Лучше нам поскорее убраться отсюда. Остальные вещи можно будет сдать на хранение.
Всего на мгновение задержавшись на пороге, Эшли решительно выключила свет и захлопнула дверь.
– Сама не понимаю, почему мне так нелегко покидать это место, – сказала она, когда они спускались в лифте. – Сан-Франциско – дело другое. Вся моя жизнь осталась в том доме, все самое хорошее и дорогое… Пять лет я была женой Брендона, четыре – матерью Роберта. А сколько картин я написала в своей студии! Но здесь… Здесь фактически не остается ничего: ни добрых воспоминаний, ни каких-либо примет жизни, о которых стоило бы говорить.