Страница 46 из 93
– И от этого зависит судьба ребенка? Вопрос о том, кто будет его опекуном? – спросила Эшли, не веря своим ушам. – У кого сколько денег в кармане и кто наймет более высокооплачиваемых адвокатов?
– Нет, конечно, нет.
Вилкокс относился к Брендону как к сыну и искренне симпатизировал Эшли Холлистер. Он знал, что Брендон ни при каких обстоятельствах не захотел бы, чтобы родители воспитывали его сына. Брендон не любил говорить о них, и все же не вызывало сомнений, что у него с родителями отношения были мало сказать напряженные – скорее враждебные. Сейчас Вилкокс считал своим долгом облегчить вдове Брендона то, что обещало превратиться в грязную судебную тяжбу, и сделать все возможное, чтобы ребенок остался при ней. Это будет нелегко, но он был настроен бороться до последнего.
– Тогда о чем разговор, Вилкокс? Пожалуйста, не надо ничего приукрашивать. Я хочу знать, что нас ожидает. Могут они отобрать его у меня?
Вилкокс на мгновение заколебался, но потом кивнул.
– Да. Такое возможно, – признал он в конце концов. – Эшли, мне достаточно хорошо известна репутация Бредли Холлистера. Его обещание ввести в бой тяжелую артиллерию – не блеф. Он никогда не добился бы той власти и влияния, какими обладает, если бы прибегал лишь к пустым угрозам. Тебя вываляют в грязи, если понадобится.
– Как… – начала было она.
– Он будет рыться в твоем прошлом, – с некоторым смущением пояснил Вилкокс. – Ему известна твоя репутация как… м-м-м… не слишком разборчивой в связях женщины – все эти слухи, которые ходили тут до того, как его сын на тебе женился. И он составил список всех мужчин, которыми ты когда-либо была увлечена.
– Была, – медленно повторила Эшли. – Вот ключевое слово здесь, Гарри. Была. С того вечера, как я встретила Брендона, к этому списку не добавился ни один человек.
Их взгляды встретились.
– Ты говоришь правду, Эшли? – спросил Вилкокс.
Она тут же вспыхнула как порох.
– Да, правду… И если ты не веришь мне, можешь катиться к чертям вместе со всеми прочими!
– Успокойся. Я должен был задать этот вопрос. Я должен быть уверен, только тогда я смогу основательно подготовиться к слушанию. Мне всегда казалось, что у вас с Брендоном прочный брак, но мало ли что бывает…
– Я любила Брендона и никогда не изменяла ему с тех пор, как мы встретились. Думаю, и он всегда хранил мне верность.
Вилкокс не спускал глаз с сидящей перед ним прекрасной молодой женщины в отлично сшитом угольно-черном шерстяном костюме. Темные глаза сверкали, лицо пылало – похоже, один намек на неверность мужу оскорбил ее до глубины души. Ладно, какой бы ни была Эшли Холлистер, в одном Вилкокс не сомневался: она любила своего сына и была готова расстаться скорее с жизнью, чем с ним. Увы, огорченно подумал он, очень много шансов за то, что дело обернется именно так.
– Думаю, надо быть готовой к худшему, Эшли. Холлистер сделает все, чтобы ты – извини меня – выглядела на этом суде как самая обыкновенная шлюха. Твоя репутация может оказаться сильно подмоченной, когда все закончится.
– Плевать я хотела на свою репутацию, Гарри. Для меня имеет значение лишь благополучие Роберта, – без колебаний ответила Эшли.
– К сожалению, одно может оказаться в зависимости от другого, – ответил Вилкокс. – Если Холлистеру с его адвокатами удастся доказать суду, что ты плохая мать, ребенка отдадут им.
– Это… Это невозможно! Даже думать не хочу…
– А зря. Мы просто обязаны думать об этом. Нужно подготовиться ко всему, что они могут обрушить на нас. Тебе придется очень нелегко. Придется сидеть в зале суда и слушать, как перемывают твое грязное белье, изображая из тебя дешевую проститутку. И при этом продолжать стойко защищаться…
Эшли встала, голос ее звучал решительно и твердо:
– Я могу выдержать все что угодно, Гарри. Но потерять сразу и мужа, и сына…
Эшли неподвижно застыла на своем месте в зале суда, рядом с Вилкоксом. Он предупреждал, что ее ожидают потоки грязи, но это, как выяснилось, было еще мягко сказано. «Просто охота на салемских ведьм», – думала Эшли, слушая показания Бредли и Клаудии Холлистер. Получалось, что Эшли всего лишь охотилась за большими деньгами и именно поэтому заинтересовалась Брендоном.
– Она использовала все свое влияние, чтобы не подпускать к нам сына. – Клаудиа Холлистер великолепно играла свою роль – ну просто ангел и по выражению лица, и по звучанию голоса. Нет, не ангел, поправила себя Эшли, думать так было бы святотатством. – Женившись на ней, Брендон полностью порвал с нами. Не звонил, не приезжал, не отвечал на письма. Ни разу не позволил нам хотя бы взглянуть на его сына – нашего единственного внука! – Она бросила на судью умоляющий взгляд.
– Я не раз предлагал сыну вернуться в Нью-Йорк и возглавить юридический отдел «Холлистер интернэшнл», но она ему не позволяла, – сообщил судье Бредли Холлистер. – Подозреваю, из опасения, что мы откроем Брендону глаза на ее мелкие расчеты. Ей было известно, что в один прекрасный день он унаследует все, чем мы владеем. И именно это, по моему глубокому убеждению, было ее целью. Она никогда не любила нашего сына и изменяла ему с того самого дня, как они поженились.
Эшли вскочила.
– Ложь, и вы знаете это!
– Миссис Холлистер! – одернул ее судья. – Мистер Вилкокс, если вы не призовете к порядку свою клиентку, ей будет предъявлено обвинение в неуважении к суду!
– Эшли, – Вилкокс дотронулся до ее локтя, – сядь. Не давай им карты в руки. Они ведь именно этого и ждут.
Эшли опустилась в кресло.
– Ничего не могу с собой поделать, Гарри, – ответила она, понизив голос почти до шепота. – Они лгут. Я знаю это, и им прекрасно это известно.
– Сейчас для нас важнее всего доказать суду, что они лгут. – Подбадривая Эшли, он сжал ее руку. – Сражение еще не окончено.
Застыв в напряженном молчании, Эшли сидела и слушала, как некоторые из ее бывших любовников встают и под присягой дают показания, что она спала с ними уже после бракосочетания с Брендоном.
– Это ложь, – повторяла она Гарри Вилкоксу. – Они все до одного лгут. Интересно, во сколько обошлась Бредли Холлистеру эта постановка?
Слушание продолжалось два дня. На второй день Гарри Вилкокс сделал все возможное, чтобы разрушить в глазах суда искаженный образ Эшли, созданный Холлистерами и их адвокатами.
– Ваша честь, – обратился он к судье, – у миссис Холлистер не было никакой необходимости искать в браке выгоды. Она не нуждалась в наследстве, которое мог получить ее муж. Эшли Гордон-Холлистер добилась успеха своими собственными силами. Она – известная художница, чьи работы получили признание у нас и за рубежом, в некоторых европейских странах. И, должен подчеркнуть, успех пришел к ней еще до того, как она вышла замуж за Брендона Холлистера…
Вилкокс приложил все силы, пытаясь найти несоответствия в показаниях свидетелей Холлистеров и доказать, что они лгут. Все эти люди, однако, упорно стояли на своем, слово в слово повторяя то, что говорили раньше.
– Их и в самом деле отлично натаскали, – посетовал Вилкокс. – Ни одной ошибки, ни одной зацепки, которые позволили бы вывести их на чистую воду.
– Дела для нас складываются не слишком хорошо, да? – спросила Эшли, когда в конце второго дня они покидали зал суда.
– Ну… – нерешительно начал было он.
– Не обманывай меня, Гарри, – настаивала она. – Я должна знать. Скажи все как есть: что, по твоему мнению, будет дальше?
– Думаю, им удалось создать о тебе плохое впечатление, – вынужден был признать Вилкокс. – Но пока судья не объявит решение, трудно судить точно, насколько силен нанесенный нам удар.
Эшли слушала его, не в силах ни осознать, ни принять тот факт, что Роберта в самом деле могут отобрать у нее и случится то, чего Брендон никогда не хотел.
«Я не могу допустить, чтобы это произошло», – упрямо думала она.
Судья удивительно быстро принял решение.