Страница 42 из 93
Он кивнул:
– Помню. Поверь, дорогая, я отложил бы поездку, если бы мог, но ничего не получается. Вот уже в течение двух лет этот клиент доверяет ведение своих дел исключительно мне, и я никак не могу послать кого-нибудь другого.
– Все же…
Брендон остановился и обнял Эшли за плечи.
– Мне не хочется уезжать, но нужно, – сказал он. – У клиента проблема, ее решение нельзя отложить даже на день. Я понимаю твои чувства и сам испытываю то же, однако…
Как всегда, ей не удалось скрыть свое разочарование – оно так и сверкало в прекрасных темных глазах.
– Понимаю. Или по крайней мере пытаюсь понять, – вздохнула Эшли. – Если помнишь, выходя замуж, я обещала почитать и любить тебя в радости и горе… И даже несмотря на наличие придирчивых клиентов… Хотя иногда…
Брендон поцеловал жену в лоб.
– Постараюсь вознаградить тебя за это огорчение и за то, что ты так хорошо держишь свои клятвы, – пообещал он. – Вернусь домой в пятницу. Может быть, отправим Роберта к твоим родным, а сами укатим в Биг-Сур? Только ты и я. Снова остановимся в «Вентане»…
Эшли, прищурив глаза, посмотрела на мужа в притворном гневе:
– Думаешь, меня можно подкупить, Холлистер?
– Ну… – Брендон закатил глаза с выражением полнейшей невинности на лице.
– По правде говоря, можно. – Эшли обхватила руками его запястья. – Эта дата и тебя касается, между прочим. Постарайся сдержать обещание и быть здесь в пятницу. В противном случае тебе может показаться, что ты живешь в монастыре!
Брендон усмехнулся:
– Интересно, почему из всех женщин Сан-Франциско меня угораздило влюбиться именно в такую сумасбродку?
– А куда тебе было деваться? – поддразнила мужа Эшли и поцеловала его. – Ты у нас простак, любой девице ничего не стоит обвести тебя вокруг пальца.
Эшли повернулась в постели и вытянула правую руку, отыскивая мужа. Не обнаружив его, вздрогнула, забыв на мгновение, что он улетел в Денвер. Села на постели, откидывая с лица волосы. Она терпеть не могла, когда Брендон уезжал, пусть даже ненадолго. Терпеть не могла спать одна.
– Мне без тебя не по себе. Что поделаешь? Живого человека обнимать приятнее, чем подушку, – шутя говорила она Брендону.
Часто, просыпаясь ночью, Эшли металась и вертелась до тех пор, пока не прижималась к нему, обхватив руками. Ощущение сокровенной близости этих мгновений вносило покой в ее душу, как будто весь мир за стенами спальни с его тревогами и заботами переставал существовать. «Романтика еще не исчезла из наших отношений, – нередко думала Эшли. – Если на то пошло, она чувствуется даже сильнее, чем когда бы то ни было».
Эшли притянула к себе подушку Брендона, крепко обняла ее и улыбнулась в темноте, предвкушая уик-энд в Биг-Суре. У нее все-таки на редкость романтичный муж. Многим ли придет в голову в годовщину свадьбы отправиться с женой в то место, где они впервые занимались любовью? «Очень немногим, – ответила она себе. – Кому захочется провести половину уик-энда за рулем?»
При взгляде на телефон на ночном столике возникло искушение позвонить Брендону в отель. Сейчас в Денвере восемь часов; он, наверное, завтракает у себя в номере. Дважды протягивала она руку к аппарату, но в последний момент останавливалась. Может, он уже ушел, пыталась урезонить себя Эшли.
И тут телефон внезапно зазвонил – Эшли даже подскочила от неожиданности.
– Алло?
В знакомом голосе на другом конце провода послышались веселые нотки:
– Моя дорогая, отчего ты такая сердитая с утра? Я тебя разбудил?
– Брендон! – изумилась Эшли. – Ты просто читаешь мои мысли!
– Что?
– Я лежу тут и раздумываю, не позвонить ли тебе. Как Денвер?
– Снег, – ответил он. – Мне вот что пришло в голову… Может, ты прилетишь сюда? Мы могли бы провести вместе вечер четверга, съездить в Аспен или Вейл…
– Нет уж! – прервала его Эшли. – Обещал мне Биг-Сур, так держи слово!
– Подумай хорошенько, не изменить ли планы? Ты ведь никогда тут не бывала.
– В жизни не стояла на лыжах, – рассмеялась она. – Наверняка немедленно врежусь в какое-нибудь дерево.
– Думаю, из тебя получится замечательная лыжница, стоит лишь попробовать, – возразил Брендон. – С твоим чувством равновесия и координацией…
– Все это, может быть, и так, но вот смелости мне не хватает, – призналась Эшли. – Давай лучше просто поедем в Биг-Сур. Там я смогу делать то, что у меня уж точно получается хорошо.
– Вот тут ты абсолютно права, – прозвучало на том конце провода. – Думаю, твой настоящий талант открылся мне именно в Биг-Суре.
Эшли засмеялась:
– Уверена, ты имеешь в виду не тот портрет, который мне не удалось тогда закончить.
– Нет, по правде говоря.
– Как у тебя дела? – спросила Эшли, резко меняя тему разговора.
– Лучше не бывает. Если все пойдет хорошо и сегодня, может быть, я даже успею к четвергу вернуться домой.
– Вот это было бы замечательно!
– Знаю. Я скучаю по тебе, любимая, – сказал Брендон.
– Я тоже. Как и наш сын. – Свесив ноги с постели и прижав плечом телефонную трубку к уху, Эшли поправила непокорную бретельку ночной рубашки, сползшую с плеча. – Каюсь, я еще не освоила маневрирование этими быстроходными катерами с дистанционным управлением, которые ты ему купил.
– Ты когда повезешь его в Санта-Елену, в пятницу? – весело спросил Брендон.
– Наверное, стоит сделать это утром в четверг, раз есть надежда, что ты можешь вернуться пораньше. Тогда у нас была бы самая настоящая годовщина свадьбы… Только ты и я… – Голос Эшли звучал так ласково, что не составляло труда догадаться, какие картины рисовало ее воображение.
– Ну… Учитывая открывающиеся перспективы, я должен сделать все, чтобы сегодня не возникло никаких осложнений, – сказал Брендон. – Хотя будет нелегко думать о делах, зная, что ждет меня дома.
Эшли снова засмеялась:
– Только непременно сообщи мне, когда прилетаешь. Я встречу тебя в аэропорту.
– Хорошо. А теперь я, пожалуй, побегу. А то сегодняшняя встреча может так и не начаться, не говоря уж о том, чтобы закончиться.
– Все правильно, – понимающе ответила Эшли. – Люблю тебя.
После того как их разъединили, она прошептала, все еще держа трубку обеими руками:
– Ох, я и вправду люблю тебя, Брендон. Приезжай поскорее, мой дорогой.
Эшли стояла перед мольбертом, глядя на незаконченный морской пейзаж, над которым работала. Дело не клеилось, несмотря на все ее усилия. «Может быть, имеет смысл отложить его на время и поработать над чем-то другим? – огорченно думала она. – Или вообще сжечь и начать все сначала?.. Сколько времени я с ним вожусь – и все без толку».
Истина же состояла в том, что сегодня ей никак не удавалось сосредоточиться на работе, ни на этой, ни на какой-либо другой. Рано утром она отвезла Роберта к родителям, и теперь, в отсутствие Брендона и сына, чувствовала себя невыносимо одиноко в большом, внезапно опустевшем доме. Время от времени она неожиданно замечала, что палитра и кисти отложены, а сама она стоит у окна, точно надеясь увидеть сына, карабкающегося в домик на дереве. Или спускается по лестнице в кабинет Брендона. Или с рассеянным видом бродит по кухне. «И как это я когда-то могла жить одна?» – спрашивала себя Эшли, поражаясь тому, что чувствовала сейчас.
Она в который раз проверила время. Еще два часа – и можно отправляться в аэропорт. Самолет Брендона должен прибыть в шесть, но лучше выехать пораньше, на случай возможных пробок на шоссе или других задержек, которые всегда могли возникнуть.
Эшли приняла душ, оделась, подошла к большому зеркалу в спальне. И вдруг с особенной остротой ощутила, как сильно изменилась за девять лет, прошедших со времени отъезда из долины Напа. Она смотрела на свое отражение и как будто воочию видела в зеркале Абби Гианнини, юную девушку со свежим личиком, в джинсах и свободной деревенской рубашке – типичном для нее наряде тех времен. Какой контраст с элегантной Эшли Гордон-Холлистер, в платье от модельера, сшитом в соответствии с ее личным замыслом и вкусами! Ей всегда нравились смелые цветовые сочетания, эффектный стиль и модные шляпки. Там, среди виноградников, такие туалеты выглядели бы неуместно, зато для мира богемы Сан-Франциско годились в самый раз. Решительно, сейчас перед ней стояла совершенно другая женщина, за девять лет прошедшая долгий путь. Девять лет… А казалось, позади целая жизнь.