Людовик IX Святой

Итак, перед нами описание событий ноября 1254 года, времени, о котором прочие биографы твердят, что короля гложет печаль от провала крестового похода, когда он положил начало все более строгой аскезе питания. А тут он задает широкий пир, где подают скоромное в день, когда должны готовить постное, пир проходит с королевской пышностью, звучат тосты политического содержания, и король, пусть даже он выведен как сотрапезник, обладающий чувством меры (Мэтью Пэрис больше ничего не говорит), смеется и шутит.

Людовик сохраняет, когда это нужно, свой ранг за столом и может кое-чем поступиться ради королевских застольных манер, чему свидетельством изысканность блюд и королевская гастрономия.

Еще раз обращу внимание на точку зрения У. Ч. Джордана, который рисует Людовика Святого в состоянии конфликта между его аскетичесними склонностями и обязательной роскошью, диктуемой его функцией, между монашеской и монастырской моделью, к которой у него была склонность, и сверхаристократической королевской моделью, которую старались навязать ему традиция и общественное мнение. Конфликт между двумя внешними моделями, которые он должен был интериоризировать и которые плохо в нем уживались. Ну ладно, пусть даже Людовик Святой проявлял за столом склонность к мазохизму, но не думаю, что он вел себя как шизофреник. Если в нем гармонично уживались рыцарь и миротворец, война и мир, уважение к Церкви, монахам и клирикам и противление епископам и Папству, ревизии злоупотреблений королевских чиновников и продолжение построения централизованного монархического государства, этика и политика, то точно так же он сохраняет равновесие в своем поведении и в сознании застольной морали и выполнении своего королевского долга за столом. Зато некоторые его подданные и современники усматривали в этом проявление по образу и подобию братьев нищенствующих орденов, служивших ему советчиками и образцом лицемерия, в котором его упрекали.

И вот, когда у нас сложилось впечатление, что представленный здесь материал позволяет нам приблизиться к подлинному Людовику Святому в застолье, один-единственный текст вновь возвращает нас к обобщению, нормативному общему месту.

В «Carolinum», стихотворном «Зерцале государей», которое Эгидий Парижский поднес в 1200 году принцу Людовику, старшему сыну и будущему преемнику Филиппа Августа, родному отцу Людовика Святого, и в котором он предлагал Карла Великого в качестве образца для юного принца, он так рисует императора в застолье:

За этими строками явственно просматривается «Vita Caroli», «Жизнь Карла Великого» Эйнхарда (IX век):

В пище и питье он был воздержан (temperans), особенно в питье, потому что не терпел пьянства ни в ком, тем более в себе самом и в своих близких. В пище он все же не мог быть столь же воздержанным и часто жаловался, что пост вреден его здоровью. Пиры он устраивал редко, да и то лишь в дни особых торжеств, но тогда уж для множества гостей. К обычному обеду подавалось только четыре блюда, кроме жаркого, которое охотники обычно вносили на вертеле и которое он ел охотнее всякого другого кушанья. За обедом он слушал какую-нибудь музыку или чтение…. В отношении вина и прочих напитков был он так воздержан, что за обедом редко пил более трех раз. Летом, после дневного завтрака, он съедал несколько плодов и запивал один раз, затем, сняв одежду и обувь, как он это делал на ночь, отдыхал часа два или три[1194].

Заменим жаркое рыбой, подольем воды в вино, отменим дневной сон, — и вот в застолье уже не Карл Великий, а Людовик Святой. Как раз в начале XIII века Капетинги осуществили свою мечту, доказав, что они произошли от Карла Великого, reditus ad stirpem Karoli, и ведут себя как он. Людовик Святой в застолье, по сути, пусть с некоторым перегибом, не кто иной, как Капетинг, подражающий в застолье Карлу Великому. Безусловно, нелегко пытаться найти индивидуума и, думая, что вот наконец отыскал его в его неповторимости, вновь увидеть обобщения, модели и общие места. А ел ли Людовик Святой?

Глава четвертая

Трехфункциональный король

Три функции. — Христианский король, король трехфункциональный. — Первая функция: король — помазанник Божий, поборник справедливости и миротворец. — Мир. — Вторая функция: король-воитель. — Людовик Святой и третья функция. — Людовик Святой и экономика. — Экономика и управление. — Король и его «добрые города». — Финансирование войны и крестового похода. — Ростовщичество. — Деньги. — Спасение души и насущные потребности.

Вот уже три десятилетия некоторые медиевисты признают, что гипотезы Ж. Дюмезиля о существовании в индоевропейских обществах общего принципа организации мышления по трем основным функциям могут быть применимы к средневековому западноевропейскому обществу[1195]. Трехфункциональная идеология появилась в христианской латинской мысли в X веке (пожалуй, даже в IX веке, судя по переводу «Утешения Философией» Боэция, выполненному англосаксонским королем Альфредом); важная роль в распространении данного процесса, направления и условия развития которого еще едва намечались, могла принадлежать Ирландии. Эта идеология нашла выражение в знаменитой формуле «Поэмы», адресованной королю из династии Капетингов Роберту Благочестивому епископом Адальбероном Ланским около 1027 года; последний утверждает, что общество состоит из трех сословий: молящиеся (oratoires), воюющие (bellatores) и трудящиеся (laboratores)[1196].

Ж. Дюби доказал, что такому принципу организации подчинена изрядная часть интеллектуальных и институциональных структур западноевропейского общества XI–XII веков и что он, между прочим, еще присутствует в XVII веке, например у политика-теоретика Луазо, и сохранился до начала Французской революции, которая неким образом являла собой его триумф и конец[1197][1198]

Мне кажется, эта модель помогает понять характер и образ королевской власти, воплощенной в Людовике Святом. Прежде всего, вспомним, что важной особенностью приложения средневековым христианским мышлением трехфункциональности к королевской власти является то, что в отличие от Древней Индии и Древнего Рима короли не выступают подобно богам носителями той или иной из трех функций (король по преимуществу законодатель, или воин, или гарант благоденствия), но совмещают в себе все эти функции[1199]. Наконец, не вдаваясь в детали сложных проблем распространения трехфункциональной идеологии, подчеркнем, что в средневековой Западной Европе она имела ограничения в виде других конкурирующих схем, прежде всего бинарных (клирики и миряне, богатые и бедные и т. д.), затем троичных (девственники, целомудренные, женатые или, если речь о женщинах, — девственницы, целомудренные, замужние) и, наконец, множественных (различные «сословия» («états») мира, игра социопрофессиональных категорий, весьма в духе XIII века, причем король и епископ вслед за императором и Папой возглавляют ряд сословий), а также, что, как доказал Ж. Дюмезиль, трехфункциональное мышление чуждо великому авторитету христианского мира — Библии. По мере неспешного развития процесса клирики Средневековья, например в ХII веке, бились над тем, чтобы ввести в Библию трехфункциональность и отождествить троих сыновей Ноя Сима, Иафета и Хама с тремя функциями или, вернее, с тремя воплощенными в них социальными группами: клириками, воинами и сервами, причем последние подчинялись двум первым.

1193

The «Karolinus» of Egidius Parisiensis / Ed. M.L. Colker // Traditio. 1973. Vol. 29. P. 290 (книга IV, стихи 11–20).

1194

Eginard. Vita Caroli Imperatoris… / Ed. C. Leonardi. § 24. P. 100.

1195

Dumézil G. L’Idéologie tripartite des Indo-Européens. Bruxelles, 1958.

Последнее слово по данному вопросу:

Idem. A propos des trois ordres // Apollon sonore et autres essais: Vingtcinq esquisses de mythologie. P., 1982. P. 205–259;

Batany J. Des «trois fonctions» aux «trois états» // A

Ле Гофф Ж. Цивилизация…

Idem. Note sur société tripartite, idéologie monarchique et renouveau économique dans la Chrétienté du IXe au XIIe siècle / Pour un autre Moyen Age… P. 80–90.

О трехфункциональной идеологии см.:

Rouche M. De l’Orient a l’Occident: Les origines de la tripartition fonctio

Oexle O. G. Deutingsschemata der sozialen Wirklichkeit im frühen und hohen Mittelalter: Ein Beitrag zur Geschichte des Wissens // Mentalitaten im Mittelalter / Hrsg. F. Graus. Sigmaringen, 1987. S. 65-117.

1196

Adalberon de Laon. Poème au roi Robert / Ed. C. Carozzi. P., 1979.

1197

Duby G. Les Trois Ordres ou l’imaginaire du féodalisme. P., 1974;

Le Goff J. Les trois fonctions indo-européenes, l’historien et l’Europe féodale // A

1198

Шарль Луазо, известный французский юрист, в своих трактатах занимался проблемой соединения римского и обычного права; при этом, в противоречии с духом римского права, он стремился разработать (точнее — привести в систему) законы и принципы, особые для каждого из трех сословий Французского королевства.

С 1302 г. во Франции действовали Генеральные Штаты — высший законосовещательный орган сословного представительства. Генеральные Штаты состояли из трех палат: духовенства, дворянства и так называемого третьего сословия, то есть всего остального населения страны. Но избирать и быть избранными имели право не все «трудящиеся», а лишь лично свободные и платившие налоги (таким образом, зависимые крестьяне и неимущие лишались права голоса). Функции Генеральных Штатов были сугубо совещательными, права четко не определены, созывались они не периодически, а, как правило, в случаях серьезных социальных, политических и экономических кризисов. По мере укрепления абсолютизма роль Штатов падала, и предпоследний раз в истории Франции они собрались в 1614 г. В конце XVIII в. Францию поразил тяжелый социальный и экономический кризис, требовались существенные реформы, в первую очередь финансовые, но также и политические. Неспособность правительства провести эти реформы и, одновременно, острейшая необходимость в них привели к тому, что в августе 1788 г. был издан указ о созыве Генеральных Штатов. Это, в сущности, и стало началом Французской революции. Генеральные Штаты открылись 5 июня 1789 г., и буквально на другой день встал вопрос о порядке заседаний и голосования. Палаты духовенства и дворянства насчитывали по 300 человек, палата третьего сословия — 600, поэтому депутаты от третьего сословия, составлявшего около 80 % населения страны, настаивали на совместных заседаниях и поголовном голосовании. 10 июня палата третьего сословия объявила о совместных заседаниях и о том, что неявившиеся на них будут считаться выбывшими. 13 июня к ним присоединились несколько депутатов от духовенства. 17 июня собрание третьего сословия объявило себя высшим представительным и законодательным органом страны — Национальным собранием. 23 июня король повелел Штатам заседать посословно и объявил решения Национального собрания недействительными, однако то не подчинилось. 24 июня к нему присоединилось большинство духовенства и часть дворянства. 27 июня король санкционировал создание Национального собрания и приказал всем неявившимся депутатам присоединиться к нему, еще раз подтвердив это уже после взятия Бастилии 14 июля. Все это означало переход от сословного представительства к народному. Все привилегии высших сословий были отменены Национальным собранием 4—11 августа 1789 г., принцип сословного деления — с принятием Декларации прав человека и гражданина — 26 августа, а институт наследственного дворянства и все титулы — 19 июня 1790 г.

1199

См.: Le Goff J. Note sur société tripartite… Dubuisson D. Le roi indo-européen et la synthèse des trois fonctions // A