Огненный адепт

— Смотритель Криан мне рассказал, что слиззы появились в результате… — Дилль запнулся, вспоминая слово, — мутаций. То есть, когда-то давно эти слизняки были с полпальца размером, а потом, наверное, они макнулись в сборник магических отходов, а, может, попили из него. В общем, они стали здоровенными и ядовитыми. А маги научились их готовить, убирая из мяса яд. Вот этих самых слиззов мы с тобой и едим. Они вот такие здоровенные, — Дилль расставил руки во всю ширь, — а высотой мне до колена. Я их таскать замучился.

— Врёшь, — повторил Тео, отодвигая тарелку. — По глазам вижу.

— Где справедливость в этом мире? — вопросил в никуда Дилль. — Врёшь — верят, а скажешь правду — тут же обвиняют во лжи. Я вспомнил, как Эрстан рассказывал о своих кулинарных заклинаниях. Ешь ты кусок тухлой щуки, а на вкус он — как запечённая осетрина. Сдаётся мне, заклинание Эрстана или что-то похожее наши повара и применяют — вот почему у мяса всё время разный вкус. Да и соус, наверное, сделали из желудей, хотя пахнет он трюфелями.

— Признайся, ты просто хочешь, чтобы я голодным ходил? — на лице Теовульфа появилось жалобное выражение.

— А какая тебе разница, что ты ешь? Мясо вкусное? Вкусное. Не ядовитое? Не ядовитое. И соус неплох. Какого демона тебе ещё надо?

Вампир некоторое время молчал, потом придвинул тарелку и взял кусочек мяса с таким видом, словно на вилке у него сидел живой жабоящер.

— А что это за сборник такой? — спросил он, всё ещё не решаясь съесть мясо.

— Сборник магических отходов. Представляешь, туда стекается всякая пакость с Академии. Всё, что не пригодилось для заклинаний и осталось лишним, сливается вниз. А, заодно, и фекалии.

— Фекалии? — Тео тоже не знал этого слова.

— По-умному, это отходы человеческой жизнедеятельности, — блеснул эрудицией Дилль. — А по-простому — дерьмо. Так вот, всё это течёт по коридорам сборника, а потом смешивается в одном месте. Сам понимаешь, запах там…

— Что-то мне есть совсем расхотелось, — Тео вновь отодвинул тарелку. — Короче говоря, твой сборник — место не из приятных. Надеюсь, меня туда не пошлют.

— Не пошлют. Потому что туда посылают только особо выдержанных и умелых адептов. Таких, как я, например.

— Лучше уж я останусь глупым и несдержанным, — проворчал Тео.

Они покинули столовый зал и разошлись в разные стороны: Тео отправился к своему наставнику, а Дилль — к своему.

Дилль добрался до нужного тупика и озадаченно почесал затылок — куда стучать-то? Гроссмейстер Адельядо сказал, что перед тем, как войти, нужно постучать. Вопрос: куда? Стена всюду была одинаково-каменной.

Он несколько раз бухнул кулаком по стене, в ответ на это действие камни разъехались в стороны, открывая узкий проход. Дилль опасливо шагнул в полутьму, вспомнив, как в прошлый раз со всех сторон ударили огненные сполохи. К счастью, на сей раз ничего подобного не произошло.

— Мастер, я пришёл.

В ответ ни звука. Дилль вошёл в полутёмную комнату, освещавшуюся обычной масляной лампой. С момента прошлого визита комната неуловимо изменилась. Скудная обстановка из двух медитативных ковриков осталась прежней, а вот каменный потолок словно стал ниже. Дилль огляделся — никого. Куда старик мог подеваться, ведь в этой комнате даже кошке не спрятаться?

— Мастер! — заорал он. — Где вы?

— Чего голосишь? — послышался недовольный голос. — Раз пришёл, садись.

Прямо из стены появился мастер Иггер собственной персоной — всё такой же лысый, тщедушный и худой. По сравнению с ним тощий Дилль выглядел едва ли не богатырём.

— А как вы?..

— Потом, — оборвал его старик. — Сегодня у нас мало времени. И, кстати, следующее занятие пропустим — придёшь послезавтра. На чём мы в прошлый раз остановились?

— Вы ругали меня за то, что я не мог сотворить заклинание снятия блока, — напомнил Дилль.

— Я не ругаю, а учу, — сварливо сказал Иггер. — Ну, начинай.

— А потом мне что делать?

— Что значит «потом»?

— Ну, потом, когда я увижу сетку заклинания, наложенного гроссмейстером Адельядо. У меня не получилось её снять.

Старик вперил в Дилля пронзительный взгляд.

— Ты хочешь сказать, что сумел довести заклинание до исполнения?

— Наверное, нет, потому что я всего лишь увидел какие-то разноцветные фигуры, которые постоянно шевелились, огоньки штрафных заклинаний и зелёную сетку, которая окутывала всё это безобразие. Но почему-то блок не исчез, хотя вы и говорили…

— То есть, ты хочешь сказать, — повторил Иггер, — что увидел в астрале магические плетения?

— О, так это было в астрале? — изумился Дилль. — Увидел, только не смог их порвать.

— Понятно, — проворчал старик. — Ну-ка, расскажи мне подробно, что ты делал и что испытывал при этом.

Дилль рассказал, как он пытался порвать магическую сеть. Мастер Иггер, слушая его, задумчиво вертел в руке стилус. Деревянная палочка при этом словно жила своей жизнью — она крутилась, скользила между пальцев и даже на некоторое время зависала в воздухе. «С такими пальцами ему бы шулером на рынке подрабатывать, — подумал Дилль. — Или карманником.»

— Я, кажется, понял, — наконец сказал Иггер и протянул Диллю стилус. — Попробуй повторить то, что делал я.

Конечно, у Дилля ничего не вышло. Деревянная палочка при любом движении упорно застревала между пальцев после чего выскальзывала из руки.

— Не будь ты таким задохликом, я бы подумал, что раньше ты был кузнецом, — саркастически сказал старик. — Ты прикладываешь к стилусу столько усилий, будто кувалдой жонглируешь. И в магическом плане происходит то же самое. Вместо филигранного использования энергии ты пытаешься задействовать всю имеющуюся силу. А это неправильно. Значит, что?

— Что?

— Значит, ты будешь тренироваться работе с мелкими предметами. И для начала сделай вот что: возьми два мелких камня и крути их в ладони — это разминает и тренирует пальцы. Это физическая составляющая заклинания, и она важна так же, как и семантическая. Я сейчас дам тебе текст заклинания для перемещения песчинок — будешь тренироваться перебирать горки песка каждую свободную минуту. Заклинание настолько простое, что для его применения не нужны даже пассы, а блок Адельядо ему не помеха. Твоя задача: проникнуться заклинанием.

— Но…

— Всё потом!

Мастер Иггер забрал у Дилля стилус и начал что-то торопливо писать на клочке толстой жёлтой бумаги.

— Держи, — он протянул ему бумажку. — А теперь уходи.