Страница 53 из 147
Во время праздника снимаются барьеры в социальном и моральном поведении людей, допускается определенная сексуальная свобода. М. Элиаде замечает, что первоначально это происходило на исходе старого и перехода к новому году. «Последние дни истекающего года можно отождествлять с хаосом, предшествующим сотворению. Хотя в результате последовательных реформ календаря сатурналии в итоге и перестали совпадать с концом и началом года, они тем не менее продолжали означать отмену всех норм и служить весьма бурной иллюстрацией ниспровержения всех ценностей… и общей распущенности, оргиастической модальности общества — одним словом, регресса всех форм к неопределенному единству. Так в плане растительном, так и в человеческом плане мы присутствуем при возврате к первоначальному единству, к восстановлению „ночного“ порядка, при котором границы, очертания, расстояния неразличимы»[82].
Достаточно много свидетельств тому можно найти и в Японии. В «Фудоки», например, фиксируется нарушение закона экзогамии во время так называемых брачных игрищ (утагаки). Еще в конце XIX в. танцы во время праздника Бон «служили для молодежи поводом предаваться свободной любви. И это было освещено обычаем и вовсе не означало падение нравов»[83]. И в настоящее время можно наблюдать подобное поведение — свободу в обращении с партнерами по карнавалу, фривольные жесты, выкрики. Во время многих праздников и сейчас исполняются старинные любовные песни обольщения. Подобное поведение отнюдь не имеет характера тотального разрушения. Оно воссоздает, как уже, отмечалось, исконный порядок.
К. Янагава замечает, что именно во время мацури происходит интеграция сердца и сознания, а людям передается чувство единения. Действительно, во время праздника особенно активно проявляется культурная инициация и социализация личности, поскольку с детского возраста открывается возможность участвовать в коллективных действиях. Праздник выступает как средство объединения людей, возобновления определенных социальных связей. Без него, очевидно, человек почувствовал бы себя отчужденным, одиноким, изолированным от общества. Праздник — явление коллективное, он организует большие массы людей самых различных возрастов, профессий, социальных слоев общества, создает «как бы единое народное целое»[84].
Во время праздника люди принимают участие в различных обрядах, шествиях, соревнованиях. Во время праздника осуществляется связь не только ныне живущих поколений, но и поколений существовавших на протяжении всей истории народа. М. Сонода, исходя из того, что в древнем Китае слово сякай (общество) означало праздники, а затем в Японии им обозначались весенние и осенние синтоистские сельскохозяйственные празднества, приходит к выводу о том, что мацури — это основа формирования человеческого сообщества. Другими словами, это средство социализации[85].
Во время мацури люди испытывали сложные и глубокие религиозные переживания. И сегодня, когда выносят микоси, многие переживают что-то наподобие религиозного экстаза. По наблюдению К. Янагава, мацури воздействует на все органы чувств человека, поскольку они очень красочны, насыщены музыкой, звуками, шумами, задают определенный ритм и настроение. И в этом смысле они являют собой религиозное действо, которое восходит к человеческим чувствам и ощущениям.
Для объяснения такой двойственной стороны мацури М. Сонода вводит понятие «священное нарушение», т. е. люди нарушают привычные нормы поведения, установленный будничный порядок. Чаще всего это приходится на ночное время. В древности праздничные церемонии по большей части совершались в ночное время, что было свойственно и синтоистским службам. Древние японцы полагали, что ночь — время предчувствий, когда миром правит темнота, время молчания и отдыха. Именно в это время божества и души предков свободно передвигаются из страны теней и обратно. Более того, древние японцы полагали, что новый день начинается после вечерней трапезы. До сих пор весьма популярными являются ночные посещения храма (ёимия), ночные моления в храме (окомори). Не случайно в Японии праздник обычно проходит в течение двух дней. Основной праздничный день так и называется «основной праздник» (хон мацури), а день или вечер накануне — ёи мацури.
Мацури, как известно, отличаются друг от друга в зависимости от места и времени их проведения, но при этом имеют в принципе одинаковую структуру и формы проведения. Эти условия как бы приближают людей к ками. Мацури состоит, как правило, из трех основных компонентов: встреча божества, общение с ним и его проводы. Отдельные исключения не меняют общей картины. Такая троичная структура свойственна японским воззрениям на божественные силы. Святилища, священные изображения, фетиши и пр. не являются местом постоянного пребывания божества. Это лишь место, куда оно может временно снизойти благодаря ритуалам его призывания на время осуществления обрядов поклонения. Постоянно обитать божества могут где угодно — в горах, морях, полях.
К. Янагида выделяет в структуре мацури две части. К первой он относит подготовительные ритуалы, а ко второй само общение с божествами. Орикути Синобу выделяет три стадии: приглашение божеств, общение с ними во время разного рода церемоний и подтверждение существующей связи между ними и людьми во время праздничной трапезы[86]. В принципе все это укладывается в троичную структуру. Главное, что мацури означает общение с божеством и, соответственно, предусматривает его появление. Другими словами, во время праздника божество становится видимым или, по крайней мере, осязаемым, доступным человеческому восприятию. С этим как раз и связана структура мацури.
Встреча или приветствие божества (ками-ороси или ками-мукаэ) предусматривает определенные приготовления. Прежде всего, приводят в порядок святилище и окружающее его пространство. Небольшие веточки священного дерева сакаки привязывают к колоннам тории, а веревкой симэнава украшают их поперечные балки. Её подвешивают также по карнизу здания святилища, на воротах, в дверных проемах. Огороженное симэнава место означает его готовность к принятию божества после проведения всех ритуалов очищения.
Кроме того, украшением служат длинные узкие ленты так называемых благоприятных цветов (белый, желтый, красный, голубой, пурпурный), символизирующие добрые предзнаменования. Важное место отводится различным цветочным композициям и вообще растениям, которые расставляются на подносах. В святилище перед алтарем, украшенном укрепленными на двух древках парчовыми стягами с прикрепленными веточками сакаки, устанавливают ритуальную пищу и другие подношения божеству. Знаком, что к его приему все готово, служат белые флаги с написанными на них названиями святилищ или именами божеств (иногда это могут быть просто куски белой бумаги, привязанные к вершине длинного шеста), ветки сосны или бамбука перед домами, яркое украшение улиц. О начале мацури возвещает барабанный бой, который зачастую не прекращается на всем его протяжении. Во время ками-ороси божества как бы просыпаются и из состояния бездействия переходят в активное состояние. Существует большое разнообразие форм, в которых они «являются», так же как и множество способов их «приглашения». На время мацури божества могут вселиться в священнослужителей, в подготовленных специальными ритуалами очищения (сайкай) мужчин, женщин, нередко детей, которые транслируют их волю. Обычно эти люди облачены в белоснежные или красочные одежды, их головы украшены растениями и цветами, а лица скрыты масками.
82
Элиаде М. Цит. соч., с. 80.
83
Катаяма Сэн. Воспоминания. М., 1964, с. 78.
84
Бахтин М.М. Цит. соч., с. 276.
85
Сонода Минору. Синто-но сэкай (Мир синто). Токио, 1998, с. 22–23.
86
Подрб. см. Оригути Синобу. Дзэнсю (Полное собрание сочинений). Токио, 1955, т. 2, с. 416–418; Янагида Кунио Сю (Собрание сочинений Янагида Кунио). Токио, 1962, с. 157–161.