Страница 39 из 66
Примирение с Тиберием
3 г. по P.X
Несчастье, поразившее Гая, было новым ударом для Августа; он сделал все что мог, чтобы вернуть мужество молодому человеку, и, наконец, приглашал его приехать в Италию, где, если он не хотел более заниматься государственными делами, он смог бы жить, как ему угодно.[475] Нежность отца еще раз победила суровость государственного человека, но все было тщетно: в тот момент, когда Гай решил вернуться, он умер в феврале 4 г. в маленьком городе в Ликии.[476] Судьба мало-помалу выдвигала Тиберия из его убежища. Но Август все еще не мог решиться. Между тем в Германии разразилось восстание. Упорство Августа, наконец, стало раздражать, по-видимому, не только друзей Тиберия, партию традиционалистов, но и всех тех, кто понимал, что продолжение такой политики навлечет на империю очень тяжелые бедствия. Однажды, в первой половине 4 г. по Р. X., Август получил извещение, что среди аристократии составляется против него заговор во главе с племянником Помпея, Гнеем Корнелием Цинной.[477] Неизвестно, действительно ли хотели приготовить новые мартовские иды или дело шло о какой-нибудь менее кровавой демонстрации, чтобы побудить Августа дать своему управлению новую силу, которая сделалась для него необходимой. Достоверно, что Ливия энергично вмешалась и воспрепятствовала наказанию заговорщиков,[478] что Август не только простил Цинну, но и поддержал его кандидатуру на консульство следующего года[479] и что, наконец, 26 июня Август в куриатных комициях усыновил Тиберия вместе с Агриппой Постумом[480] и заставил камиции дать ему трибунскую власть на десять лет.[481] Предварительно Тиберий усыновил Германика.[482]
Таким образом, как сын он замещал Гая Цезаря, а как товарищ занимал место Агриппы. Республика вновь имела двух президентов, и Август снова начал управлять в согласии с традиционалистической партией, опять получившей свое прежнее значение в государстве.[483]
Глава IX
Последнее десятилетие
Тиберий во главе правительства. — Тиберий в Германии. — Политические реформы Августа. — Закон против orbi. — Противодействие всаднического сословия закону. — Новые проекты Тиберия в Германии. — Новый военный закон. — Поход Тиберия до Эльбы. — Aerarium millitare. — Перемена в Овидии. — Германик и Агриппина. — Характер Клавдия. — Затруднительное положение Тиберия. — Голод в Риме. — Vigiles. — Восстание в Далмации и Паннонии. — Большие военные приготовления. — Тиберий и мятежники. — Стратегия Тиберия. — Распад империи. — Тиберий и общественное мнение. — Новые налоги. — Конец паннонского восстания. — Ссылка Юлии и Овидия. — Триумф Тиберия. — Lex Pappia Poppaсa. — Поражение Вара.
Последствия примирения
Возвышение Тиберия до положения товарища Августа глубоко изменило политическое положение. С 4 г. по Р. X. до своей смерти Август являлся еще представителем верховной власти в империи, но действительное управление находилось в руках Тиберия. Утомленный усталостью и болезнями, удрученный обманутыми надеждами последних лет, старый принцепс уступил, наконец, логике фактов. Он продолжал внешне принимать нужные меры и вводить реформы, но в действительности важнейшие из этих мер и реформ внушались ему Тиберием. Нельзя было бы иначе объяснить, как после инертности предшествующих лет римское правительство вдруг обрело силу для столь многочисленных предприятий, издания стольких законов и проведения стольких реформ. В действительности управлял Тиберий. Август понял, что, старый и уставший, он должен окончательно предоставить возможность действовать более энергичному и молодому человеку, ограничивая свою роль в государстве поддержанием Тиберия своим авторитетом.[484] Правление Тиберия началось не в 14 г, а в 4, в ту эпоху, когда Август помирился с ним.
Первые мероприятия Тиберия
После десяти лет вынужденного бездействия и непопулярности Тиберий горел нетерпением отомстить своим врагам, но он хотел отомстить способом, достойным высокого ума и благородного характера, которыми его одарила природа. Он не хотел репрессий; он хотел своими поступками доказать всем, что человек, так долго осыпаемый клеветой и преследуемый испорченной аристократией, способен, однако, возродить падающее правительство. Довольно вероятно, что в этом именно году он побудил Августа смягчить режим Юлии, позволив ей жить в Регии (совр. Reggio) с меньшими лишениями и большей свободой.[485] Этим актом милосердия Тиберий, вероятно, хотел дать некоторое удовлетворение народу и доказать всем, что он, насколько мог, забыл прошлое и хотел работать над примирением Юлиев с Клавдиями. Согласно с этими намерениями Германик, старший сын Друза, усыновленный Тиберием, был обручен с Агриппой, дочерью Юлии и Агриппы. Но если Тиберий не хотел пользоваться репрессиями по отношению к своим прежним врагам, то он хотел, однако, управлять по принципам, ненавистным его противникам. В особенности он хотел без замедления найти средство против двух бедствий, которые в последние годы благодаря небрежности выросли до опасных размеров: против распущенности армии и германской опасности. Не теряя ни мгновения, он сейчас же после получения трибунской власти отправился в Германию,[486] чтобы восстановить в легионах дисциплину,[487] изгнать из военных рейнских лагерей постыдную беспечность, к которой привел такой продолжительный отдых, и совершенно изменить ленивую политику, которая в последние годы позволяла германцам жить в чисто формальном подчинении, а Марободу, царю маркоманов, спокойно основать в 200 милях от границы Италии большое германское государство с армией, организованной по римскому образцу. Вместе с тем Тиберий прекрасно отдавал себе отчет, что легионы слишком распущенны и что нужно действовать с осторожностью. Поэтому он не думал вести в Германии кампании по способу Цезаря, где гениальная импровизация дополняла бы приготовления и молниеносная быстрота — численный недостаток. Тактика Тиберия была благоразумнее и медленнее; она состояла в приготовлении многочисленной армии, так хорошо вооруженной и грозной, что не было бы более необходимости прибегать к силе. В этом году он предполагал только подчинить путем маленьких экспедиций и переговоров племена, расположенные между Рейном и Везером, — каннинефатов, атуаров, бруктеров и херусков; потом, на следующий год, тщательно подготовившись, возобновить большой поход Друза к Эльбе; наконец, на третий год нанести путем большой, терпеливо подготовленной войны последнее уничтожение варварской Германии, принудив самого Маробода признать римский протекторат.[488]
Реформы в Италии
4 г. по P.X
Но Тиберий знал, что для возвращения силы ослабевшему правительству недостаточно восстановить дисциплину в армии и вести войны. Будучи в этом году в Германии, Август принял меры, очевидно внушенные Тиберием, в которых можно было узнать традиционалистический и консервативный дух старой аристократической политики. Без влияния Тиберия нельзя объяснить, почему этот хитрый политик, думавший только о том, чтобы повсюду избежать затруднений, взялся начиная с этого года за столько трудных и опасных вопросов, или почему он сделал попытку нового очищения сената, которую, впрочем, как обычно, скоро прервал, постаравшись и на этот раз ответственность возложить на других; или почему он счел себя обязанным сполна уплатить солдатам и ветеранам, после того как так долго не держал своего слова; почему, наконец, он решился просить денег на армию не только у провинций, но и у Италии. Было, конечно, справедливо, чтобы Италия, так разбогатевшая в последние тридцать лет, уплачивала по крайней мере часть военных расходов, из которых она извлекала выгоды больше всех других частей империи. Если легионы вели столь тяжелые кампании в Иллирии, Паннонии и Германии, то разве это делалось не для того, чтобы собственники северной и центральной Италии могли безопасно продавать свое вино варварским или полуварварским народам Европы? Но Италия в течение целых столетий так привыкла не платить налогов, что нужен был ум более прямолинейный и решительный, чем Август, чтобы задумать такую безрассудную вещь. Августу в этом деле, без сомнения, принадлежат бесконечные предосторожности, с которыми он его вел. Он хотел избежать всякой резкости, и в силу своей проконсульской власти, не давая никакого объяснения по поводу этой меры, приказал произвести перепись всех лиц, владеющих более чем 200 000 сестерциев; это, очевидно, были жертвы, намеченные для ближайшего жертвоприношения.[489] Наконец, после стольких лет Август осмелился взяться и за важный вопрос о бездетных браках и постарался помешать зажиточной буржуазии и всадническому сословию проходить через сети legis de maritandis ordinibus. Всадники, средние классы, широкие круги общества не обманывались, выказывая такое отвращение к Тиберию и такую любовь к Гаю и Луцию Цезарям. Едва Тиберий вернулся к власти, как Август осмелился предложить столь страшный для них закон, ставивший бездетных женатых лиц на один уровень с холостыми.[490] Этот закон, вероятно, назывался lex Iulia caducaria и имел одновременно и социальную и фискальную цель. Он хотел принудить супругов иметь детей, отождествляя бездетность с безбрачием и наказывая ее теми же наказаниями, которые предписаны были в законе de maritandis ordinibus; он хотел вместе с тем пополнить государственное казначейство, постановляя, что наследства, оставленные холостякам и orbi, не имеющим права наследования, не переходят к другим наследникам по нормам древнего права, а поступают в государственное казначейство.
475
Ibid., 10.
476
Dio, LV, 10; Velleius Pater., II, СII, 3; Sueton. Aug., 65.
477
Связь между заговором Цинны и усыновлением Тиберия кажется мне довольно вероятной. Прежде всего нужно заметить, что, хотя Дион рассказывает, что заговор был после усыновления Тиберия, в действительности он должен был быть раньше. Он был перед выборами, так как Август в доказательство своего прощения поддержал тогда кандидатуру Цинны, а это он должен был сделать перед июнем месяцем. Между тем усыновление Тиберия произошло, как мы увидим, 26 июня. Кроме того, если длинные речи, которые Дион приписывает Августу и Ливии, имеют какое-либо значение, то только как указание, что Ливия употребляла все усилия для спасения заговорщиков. Почему Ливия выказала такое старание, а оно должно было быть велико, если общество узнало о нем? Если заговор имел целью содействовать призванию к власти Тиберия, то вмешательство Ливии легко объясняется. Кроме того, избрание Цинны в консулы при содействии Августа, как заключение заговора в тот момент, когда он усыновил Тиберия и заставил дать ему трибунскую власть, еще более заставляет нас думать, что оба эти акта были направлены к удовлетворению одних и тех же интересов. Предположение, что Цинна хотел убить Августа для удовлетворения ненависти оставшихся помпеянцев, совершенно нелепо. Гражданские войны были давно забыты.
478
Dio, LV, 14: Seneca. De Clem., I, 9 (рассказы очень различны).
479
Dio, IV, 22.
480
Velleius Pater., II, CIII, 3; С. I. L., I², 320; Dio, LV, 13; Sueton. Aug., 65; Sueton. Tib., 15.
481
Dio, LV, 13.
482
Sueton. Tib., 15; Dio, LV, 13.
483
Чтобы видеть, до чего Тацит легковерен и поверхностен, прочитайте то место, где он передает объяснение, дававшееся многими по поводу примирения Августа и Тиберия (A
484
Август сам признает это в одном письме к Тиберию, написанном, вероятно, в эпоху паннонской войны, отрывок из которого сохранен нам Светонием (Tib., 21): sive quid incidit, de quo sit cogitandum diligentius, sive quid stomachor valde, medius fidius Tiberium meum desidero.
485
Sueton. Aug., 65: post quinque
486
Sueton. Tib., 16; Dio, LV, 13; Velleius Pater., II, CIV, 2: non diu yindicem custodemque imperii sui morata in urbe patria protinus in Germaniam misit.
487
Sueton. Tib., 19: Disciplinam acerrime exegit; общее содержание главы, по моему мнению, доказывает, что речь здесь идет не об обычном методе, употреблявшемся Тиберием при командовании армией, а о специальных мерах, принятых им после его возвращения к власти для реорганизации германской и паннонской армий.
488
Тиберий (Тас. A
489
Dio, LL, 13; мне кажется, что эту перепись можно объяснить, только видя в ней приготовление к прямому налогу. Иначе нельзя объяснить тот факт, что Август не приказал произвести перепись менее значительных состояний из страха перед мятежом. Можно бы возразить, что для введенного затем налога на наследства не было нужды в предварительной переписи имуществ, но в этот момент еще не думали о налоге на наследства; перепись могла служить для подготовки других налогов.
490
Jörs (Die Ehegesetze des Augustus, Marbourg, 1894, 49 сл.), по моему мнению, ясно и окончательно доказал три следующих пункта: 1) что между lex de maritandis ordinibus и lex Papia Poppaea дблжно поместить третий закон, о котором упоминает Светоний (Aug., 34) как об изменении legis de maritandis ordinibus: hanc quum aliquanto severius quam ceteras emendasset, prae tumultu recusantium perferre non potuit: nisi adempta demum lenitave parte paenarum, et vacatione trie