Сын Галактики

Вечером мы обсудили сложившуюся ситуацию и наши дальнейшие действия. То, что лететь назад нет смысла, было ясно нам обоим, и мы гадали только об одном: сейчас нам туда сунуться или подождать еще немного, проведя больше исследований. В конце концов сошлись во мнении, что ждать нечего и нужно лезть в разлом. Решившись на это, мы не стали откладывать реализацию плана и, дав команду роботам‑разведчикам возвращаться, медленно двинулись к аномалии, попутно собирая их на борт.

По мере приближения к разлому скорость нашего движения неуклонно увеличивалась, и вскоре мы почувствовали, что в работе двигателей никакой нужды нет: притяжение аномалии стало настолько сильным, что мы вряд ли сумели бы даже дать задний ход. Чем ближе мы подлетали к ней, тем выше была наша скорость. Еще минута — и мы влетели в черноту разлома. Электроника перестала работать, экраны отключились. Отчетливо заскрежетал корпус, но не успел я даже испугаться, как все оборудование вновь включилось, и я увидел на главном экране висящее прямо по курсу огромное прямоугольное сооружение.

«Это что еще за хреновина? — недоуменно подумал я, разглядывая его. — Хотя еще больше хотелось бы знать, где мы сейчас находимся», — пришла следом еще одна мысль.

— В этом я смогу тебе помочь, — раздался странный голос Корабля. — Причем у меня есть ответы на оба твоих вопроса. Мы находимся в секторе двенадцать тысяч семь — двенадцать дробь три, Большой галактики, а эта, как ты ее назвал, хреновина, скорее всего, — база по добыче и переработке антиматерии.

У меня после такого заявления чуть не отпала челюсть. Решив проверить все сам, я сформулировал запрос в базу данных Корабля и, подключив процессоры с первого по двадцатый, начал изучать поступающие данные. Все верно, это действительно была Большая галактика, карта которой находилась у меня перед глазами.

Изучение неизвестного сооружения также подтвердило правильность заявления Корабля: снующие рядом с нами небольшие корабли, подходя к природному скоплению антиматерии рядом с разломом, выхватывали из него силовыми захватами куски антивещества и, поместив их в собственное силовое поле, отвозили на фабрику.

Пока я наблюдал за их работой, Корабль, не теряя времени, принялся рассылать разведчиков на осмотр этого сектора. Внезапно я вспомнил кое‑что и немедленно отменил его распоряжение, вернув роботов.

— Причина? — поинтересовался Корабль.

— Видишь ли, поскольку тут расположена фабрика с таким оживленным циклом производства, то, я думаю, это все довольно серьезно охраняется. А раз охраняется, то наверняка имеются станции наблюдения за сектором. И стоит им засечь появление неизвестных роботов, а тем более корабля, реакция их будет однозначной — нас просто уничтожат.

— Ты уверен?

— У нас бы так и поступили.

— Тогда активируем камуфляж и проведем осторожную разведку, — согласился он с моими выводами.

— И еще неплохо было бы узнать язык, на котором здесь общаются, а в идеале — сигнальные коды. А пока следует продумать легенду нашего здесь появления. У местных обитателей обязательно возникнет куча вопросов, которые они будут старательно нам задавать.

Через пару дней нашего пребывания у разлома все предположения полностью подтвердились. Действительно, данный сектор являлся важным центром по производству топлива из антиматерии, соответственно и охранение здесь было поставлено на высшем уровне. Возле ворот, ведущих в гиперпространство, располагались военная база и небольшой флот, полностью контролирующие вход и выход из этого сектора. Мы с Кораблем даже стали свидетелями нападения на базу пиратской флотилии, пытавшейся прорваться к перерабатывающей фабрике.

У пиратов ничего не получилось, так как на перехват бросились сразу несколько легких крейсеров и штук двадцать истребителей, частично уничтоживших, а частично обративших в бегство все наступающие силы. Насколько я понял из анализа этого столкновения, пираты рвались к фабрике по производству антиматерии, даже не пытаясь атаковать военных.

Еще несколько дней были посвящены исследованиям самого сектора, после чего мы с Кораблем стали думать, как нам быть. Язык местных военных мы уже расшифровали, и теперь частенько сидели, прослушивая переговоры между флотом и базой. Оказалось, что этой системой владеет общегалактический Совет рас, и поэтому охраняют ее корабли, присланные всеми расами. Больше всего было кораблей теронов и людей, меньше всего пентагрионов.

— Можно прикинуться пострадавшими от нападения пиратов, — начал я обсуждение ситуации. — Корпус у нас и без того деформирован, если еще сами разрушим часть оборудования и сделаем пару пробоин, тогда точно сойдем за потерпевших. Скажем, что на нас напал неизвестный пиратский корабль и взял на абордаж. Мы сопротивлялись, но наш корабль был уничтожен, поэтому мы захватили чужой корабль и, как только смогли с ним управиться, полетели в ближайший населенный сектор. Коды сигналов бедствия у нас имеются. Остается главная и основная проблема: как нам вылететь к базе со стороны ворот, а не со стороны фабрики.

— Может, стоит имитировать нападение на корабли‑погрузчики и фабрику? — предложил Корабль. — А когда флот бросится сюда, мы под маскировкой проскользнем к базе и там объявимся уже с сигналами бедствия. Пусть думают, что мы вышли из гиперпространственных ворот.

— Верно, а для пущей убедительности отправить к фабрике часть разведывательных роботов с излучающими сигналами пиратских переговоров, тех, что мы записали в прошлый раз, — завершил я его мысль.

— Согласен с тобой.

Уточнив все мелочи, мы приступили к выполнению плана. Для начала мы погромили корабль снаружи и внутри, чтобы он стал похож на жертву пиратского абордажа. Поскольку ломать — не строить, то с этой задачей мы справились быстро.

Перепрограммированием роботов занялся Корабль, а я засел за прокладку курса, которым мы собирались прокрасться к воротам, и внес в него несколько поправок, согласовав их с Кораблем.

— Знаешь, что еще нужно скорректировать в нашем плане? — внезапно сказал он. — Ты слишком молод для одинокого владельца межзвездного корабля: добавим к легенде, что путешествовал ты с семьей, но твои родители были убиты в бою. И еще одно, очень важное: не вздумай даже упоминать обо мне.

— Ну, это уж и дураку понятно.