Страница 1498 из 1599
— Как-нибудь потом, Габи.
— Когда? Почему не сейчас?
— Когда-нибудь я не выдержу и все тебе расскажу.
— Когда же это произойдет?
— Когда? Есть для меня две святые даты. Это последнее воскресенье июля и — скоро наступит — третье воскресенье июня. Ты меня прости, но в эти дни я превращаюсь в свинью. В прошлом году в Мурманске долго помнили мой загул. Когда я выдохнусь и спою песню «Прощайте, скалистые горы», ты мне еще раз задай этот вопрос. Но обязательно верь мне, потому что я буду говорить правду, какой бы невероятной она тебе ни показалась. А пока наберись терпения.
— Хорошо, я подожду. Итак, мы выяснили, что волновало меня. Теперь твой черед рассказать, что тревожит тебя.
— Ничего особенного. Так, думаю над недавним разговором по рации. Скажи, зачем надо вызывать по радио метеостанцию? Не для того ли, чтобы взять сводку погоды?
— Ну да, ее обычно запрашивают утром и вечером. А если намечается какая-то операция, то могут потребовать, чтобы докладывали каждый час или два.
— Вот! А если вышли на связь, а о погоде ни слова?
— Ну, не знаю… Если на центральном приемном пункте есть знакомый, то он может вызвать просто так, поделиться новостями. Хотя за это наказывают. Но если никто не слышит, то бывает.
— Поболтать, говоришь… Может, и так.
— Так тебя это тревожит?
— Да ладно, проехали. Ты развеяла все мои страхи. Давай лучше о чем-нибудь веселом.
Вдруг впереди, за скалой, раздался отчетливый скрежет. Будто по песку протащили жирную тушу слона. Затем послышались невнятные голоса и команды на ни с чем не спутываемом фельдфебельском сленге.
Артем замер. Затем подбежал к каменным нагромождениям и осторожно выглянул. Рядом, на узкой полоске песка, стояли два катера с трубами торпедных аппаратов по бортам. Немногочисленная команда, свесив ноги, наблюдала за разбегающимися по побережью солдатами в серых кепках с длинными козырьками.
— Это егеря, — прошептала за его плечом Габи.
— Бежим назад! — Артем решительно потащил ее за руку. — Надо успеть предупредить экипаж!
Внезапно где-то вверху затрещала стрельба, затем бухнул взрыв. Габи с Артемом бежали изо всех сил. Но дорога назад, казавшаяся поначалу такой короткой, теперь была нескончаемо длинной. Но вот уже показалась и надувная лодка, оставленная при высадке старпома с десантом. Под ногами блеснули гильзы, обозначив место, где они сидели в засаде. А вот и конец обрыва. Артем первый появился возле причала и застыл в растерянности.
В доброй сотне метров от берега «Дмитрий Новгородский» уже почти скрылся под водой, оставив на поверхности лишь взбивающую пену рубку. Вскоре исчезла и она. На воде побурлили водовороты и пропали. Еще мгновение, и уже ничто не напоминало о стоявшей здесь только что подлодке.
Сан Саныч бросился к выходу из пещеры и, выглянув, замер. Перепрыгивая с камня на камень, прямо к нему поднимался немец. Он смотрел куда-то вверх и замполита пока не видел. Приложив к глазам ладонь, немец посмотрел на море, затем на идущих по берегу солдат и остановился всего в метре от входа в пещеру. Сан Саныч хотел попятиться назад, в спасительную темноту, но почувствовал, что ноги его не слушаются, они стали будто ватные. Тогда он снял с шеи автомат и несмело направил на егеря ствол. Немец сделал еще один шаг и наконец увидел замполита. Побледнев, он замер, не сводя взгляд с направленного в грудь автомата. Руки немца были пусты. На поясе в ножнах висел тяжелый нож, а из-за голенища торчала рукоятка «парабеллума». Но в данной ситуации можно было считать, что он безоружен. Немец это понимал и старался не делать лишних движений. Сан Саныч тоже боялся пошевелиться. Пот градом катился по его лысой голове и капал с кончика носа. Пальцы намертво вцепились, как в последнюю надежду, в рукоятку автомата. Так, не смея шелохнуться, они простояли минуту. Вдруг замполита осенило. В трясущейся от страха голове родилась мысль, которая, как ему показалось, могла облегчить их затруднительное положение.
— Послушай, немец, ты иди, — робко предложил Сан Саныч, кивнув в сторону берега. — Давай так — ты меня не видел, я тебя. Разойдемся по-тихому. Давай? Не понимаешь? Ты туда иди, а я туда.
Немец пристально посмотрел в глаза замполиту, после чего его напряженное лицо расслабилось. Широко улыбаясь, он опустил руку и медленно достал из сапога пистолет. Продолжая улыбаться, он прицелился в Сан Саныча и, протянув вторую руку, кивнул на дрожащий ствол автомата.
— Ком, ком, — поманил он ладонью.
Сан Саныч безропотно снял с шеи ремень и отдал оружие врагу.