Страница 1430 из 1599
Часть четвертая
Май 1071 г. от Рождества Христова
Окрестности Тмутаракани,
монастырь Пресвятой Богородицы
Службу сегодня вел сам игумен Никон. Убеленный сединой старец отличается особой благообразностью, мудростью, способностью проникнуть в людские сердца простыми, но такими понятными словами проповеди, что на воскресных литургиях в монастыре просто не протолкнуться – так много людей стремится к нему на исповедь и причастие. Однако сегодня пятница, и Никон провел богослужение по моей просьбе. Подходя под крест к настоятелю и одновременно основателю монастыря, я невольно задумался о величии духа этого человека и масштабе личности бывшего лидера монахов Киево-Печерской лавры, пошедшего в свое время против великого князя[204]. Во время конфликта с Глебом Святославичем поддержка Никона очень сильно помогла Ростиславу – именно его благословение и твердая позиция убедили многих людей поддержать старшего внука Ярослава. А позже проникновенные проповеди и крепкая вера старца, помноженные на его собственные духовные подвиги, привели в церковь многих местных касогов и даже хазар, укрепляя положение князя и русской общины в целом. И быть бы Никону епископом, но он неожиданно отказался от кафедры, сумев убедить князя сохранить для него место игумена основанного им же монастыря. Ростислав, искренне полюбивший старца, согласился с его доводами и неизменно шел за благословением на особо значимые решения и действия именно к нему.
А сегодня и я со всей семьей отправился за благословением в расположенный недалеко от города Богородичный монастырь. Базилевс Роман Четвертый объявил сбор всех своих войск для похода в Азию, призвал он и союзников-ясов, и Ростиславу напомнил об обещанной помощи, не забыв упомянуть про меня. И хотя сам я был настроен принять участие в походе с целью изменить его исход, никогда раньше на сердце не было так тревожно и тоскливо. Я пытался не подавать виду и не раскрывать собственных чувств, но Дали, уже хорошо узнавшая меня, сумела распознать волнение, отчего и сама стала остро переживать. Отправляясь с семьей к Никону, я стремился изгнать тревогу, избавить от нее возлюбленную, но…
– Мы все в руках Божьих, все в его воле. Молись, молись за себя и любимых, в брани же читай псалом «Живый в помощи». Служи Господу делом, не верши зла, не отнимай понапрасну людские жизни. Помни о крестных страданиях Христа и прими его волю, какой бы она ни была. Богу виднее, как поступить с каждым из нас, сами же мы не знаем, что случится в следующий миг. Каждый день может стать последним, об этом нельзя забывать. Так не поддавайся же греху скорби, не смущай ближних сомнениями, но дари им свою любовь и согревай сердечным теплом. В остальном же уповай на Божью волю и проси у него мужества и стойкости нести ратный крест.
Теплая рука старца легла на мою голову, прижав к ней епитрахиль, Никон прочитал разрешительную молитву, а я между тем выделил из его речи два ключевых посыла: дари свою любовь родным так, будто живешь последний день, и не терзайся понапрасну, не зная своей судьбы.
Теперь же, покинув вместе с семьей монастырь, я остановился за его воротами, невольно залюбовавшись открывающимся с горы шикарным видом на раскинувшееся перед нами Русское море. Но в голове засел вопрос: помогла ли мне эта поездка прогнать волнение и потаенный страх или позволила лишь принять их?
Дали одним ловким кошачьим движением сблизилась со мной, потершись головой о плечо. Не сдержавшись, я зарылся носом в сладко пахнущие волосы жены.
– Что батюшка сказал тебе?
Возлюбленная развернулась ко мне и открыто, ласково улыбнулась – хотя мне все же показалось, что в уголках ее губ затаилась горечь.
– Отец Николай напомнил мне, что все в руках Божьих. Что мы должны благодарить его за то, что у нас есть, и трижды за то, чего у нас нет. Что ратная стезя изменчива и многие матери и жены теряют своих любимых после первого боя. Потому нужно радоваться мгновениям, когда мы находимся рядом друг с другом, и научиться ценить их, а не отравлять скорбью.
– Хорошо сказано.
Дали вновь улыбнулась в ответ на мое замечание, но наш разговор прервали детские возгласы. Полуторагодовалая Сашка, крепко сцепив зубы, изо всех сил пытается дотянуться до Славки и ущипнуть его, а он, боясь при родителях как следует треснуть младшей сестренке – тем более что сам ее и раздразнил! – лишь крепко держит ее руки. Для дочки все серьезно, судя по выражению лица, кроме того, она уже понимает, что при родителях брат ей сдачи не даст, – но лично у меня сцена детских разборок вызвала лишь громкий смех. Развернувшись ко мне, малыши прекратили бороться, а на милых мордашках застыл вопрос: чему папа так радуется?
– А пойдемте к морю!
– Да!!! Хотим купаться!
Ссора была позабыта, и дети, взявшись за руки, запрыгали от радости. Жена обхватила мою руку, вновь тесно прижавшись ко мне:
– Ты думаешь, Ростислав сдержит слово?
Я усмехнулся неожиданной смене темы и пожал плечами.
– За побратимом еще не водилось, чтобы он не сдержал своего слова. Его старшие сыновья возьмут в жены аланскую и сарирскую царевен, Василько женится на Саше, Мстислав возьмет в жены младшенькую Ростислава, Умилу. Вряд ли кто из моих потомков станет царем или царицей Тмутаракани, но как знать?
– А если грузинский царь все же захочет породниться? Или сами греческие базилевсы?
Я не стал спешить с ответом, хотя сам не единожды задавал себе этот вопрос. Впрочем, Дали привыкла к тому, что, если я молчу при ее обращении, это значит лишь то, что я думаю, что сказать, или подбираю слова. Окончательно сформулировав мысль, я заговорил:
– Все может быть, браки между правящими семьями заключаются прежде всего с целью укрепления союзов или прекращения войн. Конечно, подобный союз между Тмутараканью и Царьградом возможен, и в таком случае любые соглашения, заключенные ранее, пойдут прахом. Но именно потому я и добился от Ростислава, что платой за мою верную ему службу станут сразу два брака меж нашими детьми. Ибо даже если побратим откажется от одного из них ради родства с тем же базилевсом, второй он не расторгнет ни при каких обстоятельствах.
Дали зябко передернула плечами, словно ее обдало потоком холодного воздуха:
– И все же почему ты попросил государя об этом именно сейчас?
Недолго помолчав, я солгал:
– Не знаю.
Мы провели чудесный день на море. Ласковое майское солнце еще не обжигало, но уже отлично прогревало, а прохладная пока еще вода позволяла все же несколько раз окунуться или подурачиться с женой и детьми у самого берега. В монастыре с нами поделились свежей рыбой, которую я вкусно запек на углях (валежник всей семьей собрали в растущей неподалеку роще), так что практически до самого вечера мы пробыли на пляже. Отведя детей в монастырь и наскоро их уложив, благо что море всерьез отняло их силы, мы с Дали вернулись к воде и до самого заката гуляли вдоль полосы прибоя, ступая по мягкому влажному песку голыми ступнями. Иногда мне казалось, что в плеске волн слышится тихий шепот тех, кто когда-то жил на этих берегах, совершал свои малые и большие подвиги, искренне любил. И мне было хорошо от того, что эти краткие и одновременно тягучие мгновения блаженства я делил с самым родным человеком, что моя женщина наслаждалась ими вместе со мной.