Страница 1407 из 1599
Ну и в-третьих, уцелевшие в бойне на Крымском перешейке разнесли весть о том, что к русам на помощь пришли ясы во главе с их царем Дургулелем. Сработала моя обманка отчасти потому, что у страха глаза велики и, когда бежишь, кажется, что преследователей раз в десять больше, чем на самом деле. И отчасти потому, что даже те, кто реально оценил наши силы при атаке на ставку Шарукана, были вынуждены оправдывать свое бегство опять-таки численным превосходством противника. Причем в таких ситуациях многие успешно умудряются убедить самих себя, что собственная выдумка правдива… Одним словом, мне удалось если не поссорить алан и куманов, то создать между ними определенную напряженность, зародить в соседях ожидание опасности друг от друга. В итоге, размышляя о нападении на Тмутаракань объединенным войском, половцы вынуждены учитывать опасность флангового удара ясов. Да и разорить беззащитные кочевья последние также могут без зазрения совести, хотя, конечно, не с тем зверством, как печенеги.
Справедливости ради стоит отметить, что опасения кочевников вполне оправданны, Дургулель действительно может решиться прийти Ростиславу на помощь, если кочевники осадят Тмутаракань. Как-никак будущий родственник! Но в то же время сейчас особого радушия меж нами нет. Ясы хоть и пропустили мою измельчавшую рать на обратном пути и даже снабдили провизией, но предложение о личной встрече музтазхир отклонил. А отправленных позже посланников с просьбой оказать посильную помощь против куманов принял очень холодно и ответил категорическим отказом. Короче, Дургулель верен себе и усугублять отношения с половцами со своей стороны не намерен. Сейчас царь аланов наверняка проклинает и прошлое свое разрешение, данное добровольцам-алдарам…
Если подытожить, никто от меня не ждет, что я с горсткой дружинников Белой Вежи, остатками бродников да разбросанными по Дону касожскими гарнизонами совершу поход в степь, где накручу куманам хвосты! Так я скорее людей погублю, но и только. А вот один крепкий урок зарвавшимся хищникам дать просто необходимо…
Наши купцы нередко бывают в половецких стойбищах, собирая в том числе разведданные. Учитывая это, я справедливо предположил, что и степняки имеют кое-какую информацию с торга, на чем и решил сыграть. И что самое удивительное, в этот раз мой план сработал как надо!
Все началось с того, что в июле в Тмутаракань прибыл из Царьграда богатый новгородской купец Твердислав. Прибыть-то прибыл, да только продавал мало и недолго – все, что сумел прикупить у ромеев, он твердо решил везти в родной город, где сумеет навариться втрое, а то и вчетверо против нашего торга. Да и то верно, в дальних словенских землях греческие товары будут иметь гораздо более высокую цену, чем у нас, более близких к ромеям, – это понятно любому. А вот то, как купец щедро сорил золотыми монетами византийской чеканки на том же торгу, говорило уже о его немалом прибытке да достатке…
В конце июля караван Твердислава, состоящий из трех вместительных набойных да одной касожской ладей, зашел в устье Дона, миновав потихонечку отстраивающийся Танаис. В нижнем, широком течении реки маршрут каравана был построен так, чтобы на ночевки купец становился в крепостях, а путешествовал по стремени, оставаясь недосягаем для полета стрелы с любого из берегов. Однако ближе к Белой Веже река уже начинает сужаться, а отрезки между укреплениями становятся все больше. Между тем дозорные бродников доложили, что за маршрутом каравана активно следят половцы.
Выше по течению Дона начинаются броды, на которых половцы любят устраивать засады, выбирая расположенные на равном расстоянии от укреплений. Таких не так и много – те же хазары, строя свои замки, как раз и пытались прикрыть переправы, – но они есть, и рассчитать точку нападения было не слишком сложно. Особенно после того, как бродники взяли языка из куман, одновременно узнав численность собравшегося для нападения отряда. К слову, численность весьма немалую: более семи мелких ханов собрали в кулак под тысячу всадников. Видно, решили перехватить купца во что бы то ни стало, даже с учетом подоспевшей на ладьях помощи из крепостей.
Конечно, я волновался, но к сражению со столь серьезным противником подготовился как смог: ладьи мы действительно арендовали у настоящего новгородского купца, щедро, впрочем, заплатив ему за услугу. Наняли и всю его охрану – вот только груз Твердислава остался в Тмутаракани, а под дощатыми палубами расположилась сотня охотников из числа русов и греков и восемь десятков лучников. Копейщиков-пешцев в этот раз вооружили единообразными контарионами длиной в два с половиной метра.
Конечно, этих сил все равно недостаточно. Даже с учетом восьми десятков наемников купца, которые по уговору будут защищать только суда, и шести десятков касогов в придачу, но!.. прежде чем отправиться в Белую Вежу, я сумел стребовать с князя еще сотню касожских конных лучников, временно и к моей удаче осевших в окрестностях Тмутаракани. И еще не миновал караван судов крепости, как параллельно руслу реки, но на достаточном от него удалении выдвинулся на север смешанный отряд из двух сотен всадников, ведомых мной лично.
До потенциально опасного брода, нападение на котором было бы наиболее вероятно (кстати, подобные происшествия там уже были), ладьи Твердислава не дошли где-то полторы версты. Один из заранее предупрежденных кормчих специально сел на мель ближе к нашему, левому берегу, густо поросшему лесом[194]. Пока судно сняли с мели, прошло несколько часов, за это время часть людей купца расположились на удобном, пусть и небольшом песчаном пляжике, приготовили горячее… И справившись наконец с возникшей трудностью, караван встал на ночевку именно на пляже. Надеюсь, с противоположного берега все выглядело вполне естественно.
Убедиться в правильности своих догадок мне удалось ближе к рассвету: половцы купились на приманку, начав переправу в сумерках. Диверсионные рейды под покровом тьмы – это, конечно, хорошо, но ночной бой обычно чреват кучей осложнений. Ведь ни зги не видно! Да и самый крепкий сон накатывает с половины четвертого до пяти, в так называемую «собачью вахту» для любых караулов и часовых. Так что время нападения куманы выбрали с толком, и все могло бы получиться… если бы их действия не были заранее предугаданы.
Между прочим, вожак степняков не отказался от скрытного нападения со снятием дозора и последующим истреблением спящей охраны купца – несмотря на то, что переправился весь сборный отряд, вперед пошло всего два десятка спешенных половцев. По всей видимости, самых бесшумных и ловких. Вот только прежде, чем диверсанты, едва различимые в поднимающемся от воды тумане, приблизились к ладьям, насмерть заинструктированные часовые заметили опасность. И тут же над стоянкой раздался звучный рев боевых рогов!
В ответ со стороны куманов разнеслись яростные крики и рев, и вся тысячная масса кочевников стала набирать скорость, буквально выплескиваясь на пляж. Вот только у воды осталась совсем неширокая полоска, не занятая растительностью, и потому половцы вышли к стоянке колонной, хвост которой находится на значительном удалении от головы. Причем скорость ее движения гасил изгиб берега перед самым пляжем.
А у ладей их уже дожидались…
Пламя двух десятков костров, заранее заготовленных и крепко просмоленных, рассеяло легший было туман. И при их свете в накатывающую волну всадников ударил град восьми десятков стрел, свалив дюжины под три степняков с лошадьми. Стремительная вражеская атака потеряла скорость из-за образовавшейся свалки павших и покалеченных людей и животных, дав время стратиотам окончательно сбиться в строй. Следующие же сзади куманы рассыпались по пляжу, атакуя теперь в разомкнутом, менее уязвимом для лучников строю – лавой.