Страница 1372 из 1599
Владыка Николай на открытой площадке перед храмом читал слова «венчального» текста, им же самим написанного по нашему заказу (все равно ведь царь появлялся в Тмутаракани впервые, можно было немного импровизировать). На протяжении всего чина (архиепископ расстарался минут на сорок!) Ростислав с благоговейным видом стоял на коленях, в то время как над площадью повисла звенящая тишина и раздавался лишь голос владыки. Прибывшие со всего княжества гости с величайшим вниманием и почтением наблюдали, как вершится история их земли.
Наконец архиепископ взял в руки подушку с покоящейся на ней стеммой, с великим тщанием изготовленной нашими мастерами по образу короны византийских императоров, и водрузил ее на голову Ростиславу. Тем самым показывая, что светская власть царя на самом деле была дарована Богом. И в тот самый миг, когда стемма коснулась чела государя, над площадью раздался слитный возглас сотен присутствующих здесь людей, в котором слышались одновременно изумление и восторг.
В тот день Ростислав заставил весь торг столами, где дал настоящий пир для всех желающих – туши зажаренных на огне баранов и свиней, верченая целиком белорыбица, огромные куски мяса быков и туров, бочки с хмельным медом и квасом… Народ весело гудел, и дружинникам пришлось постараться, чтобы гуляния не обратились массовым побоищем с жертвами!
Пир продолжался три дня. И если в первый день мы венчали князя на царство, то на второй обручили Рюрика с внучкой Дургулеля Асиат – хотя оба ребенка находятся в совсем еще юном возрасте, чин обручения предполагает, что мальчик и девочка станут супругами по достижении ими совершеннолетия. Вроде как сами дети друг другу понравились… Да, это еще не полноценная свадьба, но уже и не пустые обещания музтазхира. Фактически первый дипломатический успех царя Тмутаракани и Таврии.
А какими жаркими были объятия моей ненасытной супруги в ночь перед третьим днем празднования! Какую же страсть явила мне Дали, пытаясь заглушить отчаяние скорой разлуки мгновениями близости, обратив всю сердечную боль в настоящий пожар любви! Мы оторвались друг от друга лишь перед рассветом, но я так и не уснул, проведя последние часы ночи у кроватки заметно подросшего сына. Я гладил его, сопящего, по теплым щечкам, шелковистым волосам, стараясь запомнить каждую черточку его лица не только глазами, но и руками.
Третий день празднования стал для меня днем скорби. Ибо Дургулель Великий напомнил своему союзнику, новоиспеченному царю Ростиславу Тамтаракайскому, о данном им обещании. Ведь сам музтазхир собирает войско на помощь грузинам для борьбы с султаном Алп-Арсланом! И потому он призвал нас сдержать слово и привести рать.
От обещания никуда не деться. На третий день я выступил во главе греческого пехотного корпуса и остатков аланской кавалерии к Магасу, оставив дома плачущую жену и кроху-сына. Славка так и не понял, почему же отец, вернувшийся совсем недавно, вновь куда-то уходит… Глядя на слезы самых дорогих и близких для меня на свете людей, я дал обещание, которое могу не исполнить, но в которое сам страстно поверил:
– Я вернусь. Я обязательно вернусь!