Страница 1354 из 1599
Кипит сеча, кипит на огромном пространстве… Тысячи пали с обеих сторон, тысячи еще падут! Рубятся неистово воины киевские, подалась под их напором цепь вражеская – вот-вот прорвут ее! Да только у Шарукана людей больше… Видит хан – не остановить клин русичей против острия, так надо подрубить! Собрал вокруг себя Старый сколько мог всадников и вновь принялся ждать.
А Святослав между тем уже и руку с булавой стальной поднять не может, не чувствует ее! Пот вперемешку с кровью глаза заливает, сочится на лбу рубец сабельный… Отступил наконец князь черниговский за спины воинов, дух переводит, по сторонам оглядывается. Видит богатырь, что сзади кольцо вражеское русский клин прорывает, наполнилось его сердце радостью при виде стягов родных. Затрубил тогда Святослав в свой рог, призывая воинов, кличет их за братьями уходить. Да только разве легко оторваться от врага, с кем грудь в грудь дотоле сошелся? Висят на спине половцы, словно стая волков на медведе, не дают уйти русам, окружают тех, кто сечей увлекся… Сломался строй витязей, грозя воинству гибелью!
Между тем прорубились все же князья-братья сквозь кольцо панцирных всадников, пробились из ловушки. Разбегаются пред дружинниками легкие конные лучники, сотни стрел в воздух пуская. Ничего! Русам лишь бы до леса добраться, да лишь бы кони вытерпели спасительный рывок…
Но в этот самый миг врубился последний резерв Шарукана вбок клина киевского! Развалил он колонну русичей надвое, закупорив им выход из лагеря! Горько воскликнул Всеволод, видя, как захлопнулась вновь ловушка, да уж и сам он в седле еле держится, шатается. С болью выдохнул Изяслав, видя, как гибнет рать русская… Мгновение жаждал вернуться великий князь, пробить еще одну брешь в строю вражеском – но тогда лучники половецкие вновь кольцо сомкнут! Да стрелами в беззащитные спины ударят, положат всех вскорости, перебьют попусту… Нет, нужно спастись самому, да брата любимого вытащить, да сколько возможно ратников увести!
Схватил Изяслав жеребца Всеволода под уздцы, да, прикрикнув, за собой потащил, против воли брата. Противился он недолго – вскоре лег на холку коня, вконец обессилев. Последовали за великим князем киевские дружинники, спасая жизни, – а северяне черниговские да переяславские остались в половецком кольце, в смертельной ловушке…
Гибнут в сечи остатки русской рати, оттеснили прорывавшихся киевлян воины Шарукана, навалились сзади кочевники на пытавшихся отступить витязей. Теперь уж куманы поверили в победу скорую, силятся истребить они войско вражеское, лишить Русь защиты!
Но порой в битве так бывает, что лучшими вождями становятся не те, кто издали за сражением наблюдают и отрядами своих людей, словно фигурами шатранджа[150] арабского управляют, а те, кто личным примером могут повести за собой людей.
Горько стало Святославу Ярославичу после бегства братьев – а вдвойне горше потому, что это он увлек воинов на лагерь половцев, в сечу гибельную. Невыносимо горько и тоскливо сжалось его сердце – и, обратив боль свою в гнев, князь черниговский яростно, во всю мощь легких взревел:
– СЕВЕ-Э-Э-РРР!!!
И окружающие его ратники, утомленные долгой битвой и потерявшие уже всякую надежду, неожиданно громко воскликнули в ответ:
– СЕВЕ-Э-Э-РРР!!!
Древний клич племени пусть и ненадолго, но воскресил в них доблесть воинскую, прокатился по рядам ратников, бодря витязей. Видя это, приободрился сам Святослав, подхватил секиру заместо булавы стальной и направил коня вперед, к кольцу латников Шарукана. При движении его вокруг все больше ратников становилось рядом, все больше дружинников направляли коней вслед за последним князем! И вот врубился Святослав в толпу поганых, бросив скакуна в галоп, увлекая за собой воинов! Первым же ударом рассек ворога, путь преградившего, до седла, вторым снес голову половцу, налетевшему сбоку! Фонтан крови ударил из разрубленной шеи, подались назад враги, в ужасе взирая на страшного русича… А уж за ним в степняков дрогнувших врезались северяне, разя топорами, булавами! Попятились куманы, не в силах выдержать бешеный натиск противника…
Второй раз прорвали русичи кольцо вражеское, второй раз вырвались на свободу! И теперь Шарукан лишь от ярости бессильной корчился, видя, как ускользают обреченные было ратники, как спасаются они в глуши лесной! Больше не было у него резервов, чтобы помешать им.
Но быстро утешился хан – ведь в итоге прорвались лишь те, кто со Святославом пошел да вслед за ним сразу в брешь устремился. Оставшиеся не смогли спину свою врагу обратить, слишком крепко сцепились. Но своими жизнями они князю и горстке соратников купили спасение, до последнего мига тонкой цепочкой сдерживая кольцо куманов.
Когда же ушел князь, рассыпалась цепочка, разорвалась, пронзенная клиньями половецкими, и началась бойня! А все же не сложили дружинники русские топоров и сабель трофейных, все же бились они до конца, во множестве погибая от стрел да ударов в спину… Но кто успевал до врага дотянуться, тот спешил встретить смерть, прихватив с собой кого из половцев, круша врага чем попало: заостренными древками сломавшихся топорищ, обломками мечей да сабель, кинжалами и даже просто руками. А когда и зубы шли в дело – пытались русичи, уже пронзенные стрелами да копьями, перегрызть врагу горло. И ведь получалось у некоторых!
Солнце достигло зенита, а все еще не стихла битва, все еще держатся последние островки обессилевших, спешенных русичей, поставивших кругом щиты. Не берут их половцы в плен, да и дружинники не сдаются. Всех ждет скорая гибель – но именно она подарила драгоценное время князьям и нескольким сотням вырвавшихся ратников.
Сентябрь 1068 г. от Рождества Христова
Переяславское княжество
Чем сильнее мы углубляемся внутрь русской земли, тем чаще наблюдаем свидетельства отчаянной борьбы северян с захватчиками. Собственно, нам пока не встретилось ни одного целого городка или веси, не обращенных в груду почерневших, обугленных развалин. Иногда среди них попадаются каким-то чудом не сгоревшие тела защитников, буквально искромсанные половцами – такого ожесточения при легких штурмах не бывает. Да и свежевырытые котлованы с десятками куманских трупов, едва-едва присыпанных землей и нередко разрытых хищниками, говорят сами за себя.
Изначально в голове нашего войска следовали разъезды степняков, но, перейдя границу княжества, Ростислав приказал выдвинуться вперед легким лучникам из числа донских поселенцев-бродников. К слову, как бродников, так и аланов побратим отдал под мое начало. Сам князь осуществляет общее руководство и одновременно ведет дружину Тмутаракани в тысячу русичей и хазар, а отряды печенегов и касогов имеют каждый своих командиров. Например, горскими всадниками распоряжается Асхар, черными клобуками командует Каталим, тут князь решил ничего не менять. Мужество и боевые качества последних нам пока неизвестны, а вот касоги уже успели зарекомендовать себя как стойкие, искусные бойцы.
Порядок нашего движения таков – головными дозорами идут легкие лучники бродников, еще полторы сотни имеющих брони бойцов я держу подле себя, вместе с аланами. Можно сказать, что под моим началом следуют одновременно сторожевой и передовой полки армии Ростислава, если переводить все в структуру войска Древней Руси.