Страница 116 из 126
– Так за каким шаргом ты туда прешься? – едва не зарычал сероглазый, – У тебя в знакомых один из самых влиятельных людей не только в Троеречье, но и на всем Западе. У тебя здесь друзья. У тебя впереди зима, за которую один хер ничего нигде не происходит. Можно сколотить отряд наемников, можно пойти на поклон Раскону, можно, наконец, дождаться большого схода у этих ублюдков и поискать там рабов. Но ты, как настоящий тупой джорк, катишься только вперед и не думаешь остановиться.
– А я не могу по-другому, – честно ответил Брак. А затем, совершенно неожиданно для себя, предложил: – Давай со мной?
Уже приготовивший очередную тираду Кандар осекся. Гневно раздувшаяся грудь опустилась, плечи поникли и он как-то разом растерял весь свой запал.
– Я тоже не могу.
Они молча допили бутылку. Жар от костра отгонял волны холода. Стоящая позади сидящих друзей тарга нагрелась, не подпуская мороз к спинам.
– Дай угадаю, – предложил Брак. – Флир ты купил, чтобы подмазаться к Раскону.
Сероглазый молча кивнул. Он неотрывно смотрел в огонь, а пальцы на протезе двигались словно сами по себе.
– Зачем? Тебе ведь тоже есть, за кого мстить. Есть, за кого жить. А ты годами сидишь на горже, сводя кривые железки и шатаясь по борделям. Хочешь занять теплое местечко рядом с тем, кто тебе поможет? Забудь. Фальдиец тебе не друг и никогда им не будет. Он будет платить тебе, будет держать тебя под рукой, но никогда не полезет в твои личные разборки. У него своя война, по сравнению с которой наши – это возня детей на мелководье. Игры с ракушками, пока взрослые лупят друг по другу из баданг. Ты ведь умный, сам все понимаешь. Значит, либо ты такой же тупой кретин, как и я, либо у тебя на уме нечто совсем другое. Ты кретин?
– Знаешь, вы похожи, – поднял глаза Кандар. – Ты и Шалвах. Тот тоже умел так вот… повернуть. Чтобы секунду назад ты летишь на скиммере по степи, а сейчас уже лежишь мордой в навозе. Пойду отолью.
Он поднялся на ноги, закинул на плечо сумку, шумно высморкался и ушел в темноту, на ходу расстегивая штаны. Брак подкинул в огонь пару поленьев, расстегнул куртку и закурил. С реки протяжно ревела горжа, а с востока наползали пока еще редкие облака – предвестники грядущей снежной бури.
– Тебя там лесные духи на пьянку позвали? Или примерзло что? Ты, главное, не теряйся в такие моменты. Сжимай зубы и дави, пока не вылезет.
Кандар даже не улыбнулся. Молча сел у костра с видом человека, только что избавившегося от непосильной ноши. Поерзал задницей, плеснул себе вина и только потом заговорил.
– Ты не прав, Брак. Другом для Раскона стать невозможно, тут я согласен. Но вот равноправным партнером, которому он будет готов оказать посильную помощь… Им можно стать.
– Я даже не могу представить, что ты можешь ему для этого предложить, – усмехнулся калека. – Ржавый флир и смазливая морда на партнерство не тянут.
– Три клана кочевников. Сейчас уже может быть четыре.
На этот раз осекся Брак. В голове с отчетливым лязгом вставали на место недостающие детали картины, о существовании которой он даже не подозревал. Точнее, подозревал, но никогда толком не задумывался.
– Помнишь, тогда в кабаке я тебе рассказывал про единый Запад. – размеренно говорил сероглазый, – Кочевники, лесовики, объединенный Гардаш против островных ублюдков. Против зажравшегося Доминиона, против северной аристократии… Ты называл меня идеалистом, а я тебя – занудой и говном. Вот только я не идеалист, а ты как был говном, так и остался.
– Иди в жопу, – буркнул Брак. – Поиск?
– Он самый, – потянулся Кандар. – Хотя знал бы ты, с каким скрипом меня отпускали.
– Рука?
– “Он подохнет в первый же день, да его хомяки запинают, таким место в клане…” – старательно изобразил старческий голос сероглазый, – Старые пропоицы, вляпавшиеся в собственное дерьмо и застывшие там навечно.
Сжатый в кулак протез высек искры из камня. Над городом сверкнула очередная вспышка.
– Я догадывался, что история про чудесный побег из рабства и единственного выжившего в Двуречье слишком хороша, чтобы быть правдой, – заметил Брак.
– И что, это все? – спросил Кандар, – Не будет обвинений в том, что из-за моего народа погибла твоя семья, угроз кликнуть стражу или рассказать все Раскону?
– А нахера? – развел руками Брак, – Что это меняет? Нет, я рад, что ты решил перед отъездом мне открыться. Если поможет прочистить тебе башку от наростов шлака – я к твоим услугам. Но завтра мы расстанемся и вряд ли когда еще увидимся.
– Если я скажу, что тебе не нужно никуда уплывать, ты поверишь?
– Только если ты скажешь, что тебе потом нужно будет от меня. Хотя подожди, – калека нахмурился и пощелкал пальцами. – Раскон? Все знают, что он терпеть не может степняков. Если один из них припрется к нему на порог и… Как долго ты его окучиваешь?
– Два года, – хмыкнул сероглазый. – А он все равно мне не доверяет. Как ты там сказал? Держит близко, платит вовремя. Но в свой дом он меня не пригласит никогда. И не предложит мне место в Шаларисе, встать по правую руку от собственного сына.
Брак промолчал, не видя смысла это комментировать. Табак в трубке горчил и тлел неохотно.
– Слепой бы заметил, – обиженно буркнул Кандар и тоже полез за трубкой.
Близилась полночь. Облака наползали уже плотным слоем, шарговы глазки подмигивали, то и дело скрываясь за темными веками туч. Синие вспышки над городом звенели все чаще, на мгновение освещая весь мир то синим, то желтым, а то и тошнотворно розовым.
– Если ты согласен, моя Семья поищет твоего брата, – предложил Кандар. – Поищет так, как не сможет искать в степи никто другой. Каждый сход, каждая стоянка, любое место, где появятся Черепахи – везде будут твои глаза. Если он жив, его найдут.
– А если мертв?
– У нас с тобой одна цель, – пожал плечами сероглазый. – А с твоей помощью, я надеюсь, она станет еще и целью фальдийца. Чем ты его зацепил, я не понимаю, но упустить такую возможность я не могу.
– Есть один общий знакомый, – нехотя пояснил Брак. – Из тех, знакомство с которыми лучше не заводить. Нам с Расконом не повезло, или наоборот, сильно повезло. Подозреваю, что в противном случае я давно бы уже валялся бы в лесу с перерезанной глоткой, а не глушил вентийское у костра посреди промозглого ничего. Ты ведь за этим меня сюда вытащил, подальше от лишних ушей?
Кандар кивнул.
– Значит, просто прийти к нему и попросить выслушать?
– Именно так. Еще письмо показать. Не упоминая мое имя и участие. Если тебя утопят где-нибудь в колодце, я сильно расстроюсь. Но если вслед за тобой утопят еще и меня…
– Как-то это не по-дружески, – заметил калека. – Меня могут пытать. Выдирать зубы, запускать иголки под ногти, заставлять нюхать Везимовы портянки. Не уверен, что справлюсь.
– Поверь, Раскону тебя даже не нужно пытать, – хмыкнул Кандар. – Он и так видит тебя насквозь. Вы с ним слишком долго сидели вместе на вышке. Ты думал, что учишься у него, а он изучал тебя. И поверь, опыта в таких делах у него гораздо больше. Так что сразу в колодец, с ногами, залитыми жидким камнем.
– Или горло перережет, – махнул рукой Брак. – Саблей хрясь – и вот меня уже два.
– Он брезгливый, забрызгается. Ковры потом менять…
Из недр тарги появилась третья бутылка вина и механики уже успели опустошить ее наполовину. Кандар явно расслабился, поняв, что на его откровения Браку наплевать. А сам калека боролся с искушением взять и согласиться.
Еще подмывало рассказать сероглазому свою историю. Честно, ничего не утаивая, не выдумывая, в кои-то веки снять с котелка правды тяжелую крышку лжи и вывалить на собеседника все, до последней капли. Кандару явно здорово полегчало, так чем Брак хуже? Нет, с Расконом у них тоже получился весьма… правдивый разговор. Но фальдийцу, по большому счету, было плевать на собеседника. У него были свои цели, он их не добился и ушел по своим делам, не прощаясь.
Но сероглазый – другое дело. У калеки никогда не было настоящих друзей. И, нет, Логи не в счет. По разным причинам. Как отреагирует настоящий друг на историю падения клана Гиен? На историю чудесного спасения и то, что не у него одного могут быть тщательно запрятанные секреты? У них ведь даже после откровений Кандара ничего не поменялось, как сидели с вином, так и сидят. Разве что тупые шутки стали еще тупее.