Страница 10 из 126
Гразг-то и оказался первым живым существом, которое встретилось Браку в лесу. Упитанный слизняк деловито полз в сторону опушки, уверенно огибая толстые, поросшие зеленоватым лишайником стволы деревьев. В толстом слое влажных иголок за ползущей тварью оставалась длинная рваная проплешина, обнажающая жирно блестящую рыхлую землю. Там, где слизняку приспичило проползти прямиком по корням, из под растворенной коры проступали яркие потеки кроваво-красной смолы.
Негласное правило пустошей гласит, что если увидел гразга – расшибись в лепешку, но прикончи проклятую шаргом тварь. Даже если лично тебе она не доставляет никаких неудобств, рано или поздно кто-нибудь точно пострадает. Но Брак впервые в жизни позволил себе нарушить это правило. Во-первых, гразг ему не мешал. Полз себе по своим делам, совершенно не обращая внимания на замершего двуногого. А во-вторых, калеке просто нечем было его убивать. Хотя эйра в лесу было значительно больше, чем на продуваемой всеми ветрами опушке – сжигать слизняка было просто нечем. Разве что раскалить шаргов чайник, использовав его донышко в качестве импровизированной давилки. Но такое нецелевое использование пусть и бесполезной, но все же посуды, парню претило. Да и впереди маячило куда более приятное занятие.
Собрать дров не составило особого труда – в округе хватало поломанных веток и даже целых деревьев. Неудивительно, места тут явно глухие, а бури, навроде вчерашней, вносят свою посильную лепту. Все влажное, но эту проблему Брак решил самым примитивным способом, который подсмотрел у семейных костровых. Раскалил докрасна стоящий на земле чайник, после чего просто навалил на него охапку мокрых веток. И едва успел неловко отшатнуться, когда раскаленный пар с шипением рванулся во все стороны. Затрещало, из глубины костра плеснуло оранжевым, а столб пламени полыхнул почти в человеческий рост, жадно пожирая стремительно желтеющую хвою.
Сидя у костра в исходящей паром одежде, Брак жевал полоску мяса с размоченным в вурше сухарем и размышлял. По утренним прикидкам, в лес он зашел как раз напротив вчерашнего источника дыма. Оценить расстояние в густой растительности не так-то просто, тут не работают обычные степные методы. Но они и не нужны, даже по самым грубым прикидкам до источника дыма не больше пятисот шагов по прямой. Как раз туда, откуда приполз гразг. Можно даже не выбирать направление, знай себе иди вдоль проплавленной слизняком канавки и следи, чтобы она никуда не сворачивала.
И вот этот момент смущал парня больше всего. Вчера у него не было толком времени подумать о том, что может ждать его в лесу. Оршаг отмалчивался или привычно заговаривал зубы, а потом вообще уехал и стало не до размышлений. Кто разжег в этих глухих местах исполинский костер, видимый из степи за много тысяч шагов? Какая-то деревня лесовиков? Фактория доминионцев? Или это обычный лесной пожар, а Оршаг просто воспользовался удобным поводом чтобы уехать?
В пользу версии с человеческим поселением говорил все тот же гразг. Если задаться вопросом, где гразги встречаются чаще, рядом с людьми или в дикой природе, правильным ответом будет “Да”. Но рядом с людьми их все же больше. С другой стороны, ни одно лесное поселение не будет разжигать костер таких размеров у границы степи. Искатели кочевников не даром грызут своих медузок, да и с флира столб дыма заметить очень легко. А участь выдавшей свое местоположение деревни в этом случае незавидна, гигатрак просто проломит себе дорогу прямо сквозь лесную чащу. А за ним, по переломанным и вдавленным в землю стволам деревьев, проследует остальная клановая техника. Кому нужны такие риски?
Особого смысла в попытках угадать не было и Брак честно признавался себе, что попросту тянет время. Одежда давно просохла, вурш закончился, потихоньку начала накатывать сонливость. Костер понемногу угасал, а собранные дрова закончились. В лесу неуютно, видеть над головой вместо неба густые кроны деревьев было непривычно и даже жутковато. Парень представил себе, что рядом сидит толстяк, и невольно усмехнулся. Логи наверняка бы уже обошел все вокруг, попробовал на прочность стволы деревьев и сожрал что-нибудь несъедобное. После чего начал бы ныть, что они слишком засиделись. Даже хорошо, что Брак здесь один – запасы еды у него откровенно жалкие, да и фляга с водой почти показала дно. Присутствия прожорливого толстяка они бы не выдержали, испарившись быстрее, чем зеленка в котле гигатрака.
С этими мыслями парень поднялся, прихлопнул какое-то мелкое насекомое, влезшее на шею, после чего выковырял из углей почерневший чайник и пошел по следу гразга. Костер тушить не стал, подернутые пеплом угли быстро задавит лесная сырость.
Идти по лесу оказалось на удивление комфортно, стоило лишь миновать заваленную буреломом опушку. Толстый слой хвои и мха мягко пружинил под протезом, к тому же Брак плюнул на привычки и подобрал себе толстую ветку с рогатиной, используя ее в качестве костыля. У Котобоев он себе такого не позволял, сжимал зубы, оступался, но шел самостоятельно. Это позволяло, хоть и частично, но избавиться от насмешливых и жалостливых взглядов в свою сторону. Да и в целом так было проще, меньше причин думать о себе, как о никчемном калеке. Зато здесь, в отсутствие публики и необходимости что-то доказывать, Брак с огромным облегчением опирался на ветку. К тому же, ей оказалось удобно смахивать блестящие от росы колеса паутины, в которых важно поблескивали глазками упитанные пауки.
Запах гари он почувствовал, пройдя с полтысячи шагов. Ошибся все-таки с расстоянием. Лес здесь стал ощутимо темнее и суше, на пути начали встречаться мелкие овраги. Строй вездесущих плакальщиц все чаще нарушали незнакомые деревья с мелкими острыми листочками и гладкой, бледно-серой корой, похожей на плоть утопленника. Их ветви затягивала паутина, причем настолько густая, что разглядеть крону на высоте свыше двух ростов было невозможно. Деревья вызывали подсознательную оторопь, желание почесаться и неуютное ощущение, будто за тобой кто-то наблюдает, поэтому Брак старательно обходил их стороной. Сперва опасался так делать, боясь потерять направление, но путеводная нить оставленная гразгом по-прежнему вела прямо вперед, не петляя и никуда не сворачивая.
Запах гари усиливался, начали встречаться обугленные стволы, на которых пузырями застыла смола. Что бы тут вчера не горело, налетевшая гроза вовремя остановила распространение пламени. Брак никогда не жаловался на воображение, поэтому очень живо мог себе представить последствия сильного лесного пожара. Кроме следов огня появились характерные проплавленные в хвойном покрове дорожки гразгов – все, как одна тянущиеся из невидимого пока центра. Гразги от чего-то бежали, не отвлекаясь и не сворачивая, чтобы поглотить особо лакомые куски. Догадаться о причинах бегства несложно. Огонь – естественный, и по сути единственный враг огромных слизней. Вопрос лишь в том, откуда их тут столько взялось. По пути Брак насчитал уже с пяток легко различимых в лесной полутьме канавок и был уверен, что вокруг их намного больше.
Это была не деревня. И даже не сигнал. Сгоревшая хижина? Неосторожно оставленный костер? Брак был готов к чему угодно, когда осторожно пробирался через кольцо обугленных, искореженных пламенем стволов. Но реальность, как это часто случается, с легкостью переплюнула фантазии.
На лесной поляне, в окружении переломанного месива из сгоревших плакальщиц и взрытых падением куч земли, лежал цеп. Лежал на боку, почти переломленный пополам ударом, превратившим некогда вершину технической мысли человечества в неопрятную распластанную тушу, бесстыже вывалившую содержимое своих металлических внутренностей из широкой трещины, надвое рассекавшей набитое брюхо трюма. На фоне деревьев цеп казался огромным, не меньше гигатрака.
Огонь и падение не пожалели небесного исполина. Тонкая металлическая обшивка смялась и закоптилась, деревянные части почти целиком выгорели, оставив после себя окаймленные обугленными досками провалы. С десяток деревьев завалились прямо на корпус, то ли от удара при падении, то ли пламя подточило корни. Смотрелось это диковинное переплетение металла и дерева странно, будто возмутившийся вторжением наглого пришельца лес ожил и схватил пролетающий над собой корабль огромной древесной лапой.