Страница 9 из 15
Мы вместе со всеми остальными вышли на улицу. Там было прохладно, даже холодно, поэтому разминку все принялись делась с особым усердием, разгоняя кровь. Молодов тоже был в наших рядах, так же, как и все занимаясь. А вот Кайрат Айдынович суетился вдали, у небольшого кирпичного домика, где стояло несколько человек, явно приезжих.
— Делегация, — произнес Молодов, увидев наши взгляды. — Те самые, которые примут решение кому проходить дальше.
Эта информация еще больше оживила ребят.
Я пригляделся к гостям. Их было трое. Один — коротыш, по которому сразу видно, что из кабинета входит крайне редко. Белое бледное лицо, похожий на вымя второй подбородок, толстые короткие пальцы, сжимающие на груди кожаный портфель. Лицо у него было красное, не привыкшее к морозам.
Второй — чуть выше, худой и жилистый, чем-то похожий на Кайрата Айдыновича, с таким же хитрым крысиным взглядом.
Третий — высокий, крепкий. Голова квадратная, челюсть квадратная и такой же квадратный ломаный нос. Под кустистыми бровями спрятались небесно-голубые почти детские глаза.
Троица была любопытная. Явно набор из разных ведомств.
— Вон каких кадров из партии прислали, — улыбнулся Молодов. — Все как на подбор.
Мы некоторое время смотрели, как Айдынович лебезит перед ними, улыбается, что-то учтиво отвечает. Только что чай не подает (а мог бы, особая заварка у нас уже имелась для него). Потом продолжили тренировки, уже не отвлекаясь на гостей.
— А маршрут какой будет? — спросил Генка. — Приют одиннадцати будет?
Приютом одиннадцати называли самую высокогорную гостиницу СССР, расположенную на юго-восточном склоне Эльбруса. Ее создал строитель первых отечественных дирижаблей, архитектор и альпинист Николай Попов. Визуально похожая на дирижабль, со скругленной крышей, чтобы противостоять мощным ветрам и штормам, она была мечтой всей нашей секции «Снежный барс». Еще бы, побывать в легендарном месте каждому охота!
— Будет, — ответил Молодов. — Имей терпение. Сначала — Пик Терскол. Немного отдыхаем — и топаем до ледовой базы. Там выше трех тысяч, поэтому ночевка. Весь следующий день — физнагрузка. Сидим на месте, отрабатываем работу на снегу — роем пещеры, работаем с вязким глубоким снегом. На третий день идем на Приют одиннадцати. Там продолжаем тренировки два дня. Отрабатываем работу на льду — движение на льду, страховку, бьем ступени и прочее. Потом группами идем на Седловину. Это пять тысяч, даже выше. Там тоже занятия. Потом — рывок на вершину. Итого цикл тренировок займет у нас неделю. Ну и смотрим на свое состояние — готов ли организм к высоте?
— Горная болезнь?
— Она самая.
— А когда подъем будет? — спросил Генка.
— Не знаю, — ответил Молодов.
— Ну вам же должны говорить.
— Смеешься? — угрюмо спросил тренер. — Кто мне чего должен? Айдынович мне должен?
— Ну хотя бы примерно.
— Видишь туман какой? — кивнул Молодов на гору. — Что ты там увидишь? Ничего. На первой же тысяче метров заплутаете и не туда зайдете. Отправлять сейчас людей на гору — это смертный приговор. На дай бог еще на трупосборник зарулите.
— Трупосборник?
— Название говорит само за себя, — угрюмо заметил тренер. — Так разминайся. Пока туман — можно не боятся.
— Молодов! — крикнул Кайрат Айдынович, отойдя от делегации. — Сюда! Живо!
Тренера аж передернуло. Он оглянулся, но идти не спешил. Айдынович, ругаясь, подошел сам.
— Чего стоишь?
— Не стою, — ответил Молодов. — Тренировку веду. Разминаемся.
— Это хорошо, что разминаетесь, — кивнул Кайрат Айдынович. — Это вам понадобиться. И весьма скоро.
— Что вы имеете ввиду? — насторожено спросил Молодов.
— А то, — фыркнул тот. — От делегации указание поступило.
— Какое?
— Прямо сейчас собирать группы и вперед — покорять вершину. Эльбрус ждет вас!