Страница 12 из 50
– Покажешь проект. Кто не согласен, пусть идёт в суд. Ещё вопросы? – вязкость посетителя начинала раздражать.
Архитектор в кадре отсутствовал. На монитор транслировалась стена, отделанная светло-серыми панелями МДФ[56] и угол картины в помпезной золочёной раме.
Повисла пауза. Из правой кулисы, где оставался Левандовский, донёсся неразборчивый шёпот. Гриша сделал резкое движение вбок, наподобие выпада фехтовальщика. Микрофон заскрежетал. Вытянутая рука оказалась по кисть обрубленной рамкой кадра. Снова противный скрежет. Мунтян вернулся в исходное положение, упёр объектив в картину. Стало понятно, что это зимний пейзаж.
– Всё пучком? – заговорщицки спросил Гриша.
В ответ, как в знаменитой песне Высоцкого – тишина.
– Пересчитайте для верности, – Мунтян перебарщивал с активностью.
Зато упорно безмолвствовал его собеседник.
– Так я могу идти, Валентин Юлианыч?
– Да, конечно.
Когда Гриша выбирался из закутка, на пару-тройку секунд в экране нарисовалась бородатая мордочка. Не обращая внимания на покидающего кабинет посетителя, архитектор тонкими паучьими пальчиками проворно барабанил по клавиатуре компьютера.
– Дальше задержание идёт, – старший опер Шульгин поставил запись на паузу.
Самандаров обернулся с победным выражением на лице:
– Мутень спецом отвернулся от Левандовского! Кому он руку протягивал?! Что в ней было?! Ничего в ней не было! Отвлекающий маневр!
Шульгин неопределённо пожал костлявыми плечами.
В кабинет вошёл Яковлев – мрачней тучи. Заместитель начальника управления в телефонном разговоре не поскупился на резкие выражения, возразить на которые было нечего.
Комитетчик умел признавать свои ошибки. Он не просчитал взаиморасположения фигурантов в помещении. Чтобы нацелить объектив на архитектора Грише следовало извернуться совершенно неестественно. Спецсредство надлежало поместить в барсетку и уже ей манипулировать. Хотя, кручёный Левандовский в нахально выставленной на стол сумочке мог заподозрить подвох…
– И где тут момент передачи денег? – снисходительная улыбочка на физиономии следователя бесила всё больше.
Яковлев оставался учтив с прокурорским. От позиции процессуального лица зависело ближайшее будущее майора.
– Обратите внимание, Рафаил Ильич. После передачи на вопрос Мунтяна «всё так» Левандовский не удивился, не переспросил: «а что так?». Он промолчал в знак согласия, – по мере озвучивания довода Яковлев убеждался в его неубедительности.
Других аргументов в активе не имелось.
Трижды переслушали фрагмент, тщась разобрать неразборчивую отрывистую фразу архитектора. Она была ключевой.
– Виктор Палыч, а можно как-то почистить диалог? Громкости, чёткости добавить? – Яковлев хватался за соломинку.
Шульгин снова ответил пожатием плеч.
– Надо в техотделе проконсультироваться.
– Может, он конверт с деньгами в окошко выбросил? – предположил Самандаров.
– Под окном сотрудник находился, на улицу ничего не вылетало. Тут другой подвох, – майор вздохнул, скрывать причину провала не имело смысла. – Пневматическая почта.
Когда его по телефону трахало начальство, на мобильный отзвонился Гайдук, проводивший в качестве дознавателя осмотр места происшествия. В кабинете архитектора он обнаружил странную конструкцию из прозрачных пластиковых труб, уходящих в стену.
Самандаров вновь выпучил глаза. Разумеется, мистер всезнайка про такого диковинного зверя слыхивал, однако воочию не встречал.
– И во сколько кабинетов выведены трубки? – вопрос был по сути.
– Управление архитектуры закольцовано всё, – Яковлеву больших усилий стоило не материться. – Шесть кабинетов.
– Сколько в них человек размещается?
– Одиннадцать.
– Надо в каждый кабинет посадить по оперу. Срочно! Никого не выпускать до обыска! – Самандаров распалялся охотничьим азартом.
– Пока наши в двух находятся. Прикрыли близкие связи Леван довского.
– Надо во все!
– Отправлю подкрепление, – стремительно покидая кабинет, майор саданул дверью.
Следователь попросил Шульгина воспроизвести сцену задержания.
Доказательств она не прибавила. На момент вторжения группы архитектор сидел в обычной позе, смотрел в монитор компьютера. Ни на какие кнопки лихорадочно не нажимал, ничего не прятал. Покраснел, испугался, заплямкал губами – да. Но так отреагирует любой нормальный человек, когда к нему неожиданно ворвётся гурьба воинственно настроенных людей с воплями: «Сидеть на месте! ФСБ! Задержание с поличным! Руки держать на виду!»? Архитектор дисциплинированно выполнил все перечисленные требования.
– Сколько точно прошло времени от Гришкиного выхода из кабинета до того, как туда залетели ваши? – зыркнул на оперативника Самандаров.
Шульгин начал сопоставлять показания таймеров. Перед началом мероприятия их выставили одинаково на обеих камерах.
Вышло две минуты тридцать секунд. Нечаянная задержка случилась в приёмной. Там перед настенным зеркалом начёсывала волосы секретарша, фиксировала красоту лаком из баллончика. И создала препятствие на пути группы захвата.
– СОБР[57] церемониться не стал бы! Сшибли бы с копыт и вперёд, к победе коммунизма! – осуждающе сказал Самандаров и зацокал языком. – Две с половиной минуты! Надо смотреть, где у него вход в трубопровод пневмопочты. Наверняка под рукой. Забил в капсулу, нажал на кнопку, деньги улетели куда надо… Плёвое дело! И, как умная Маша, ручки на «клаву» положил.
Пользуясь паузой, следователь привёл Шульгину поучительный пример из своей практики.
Находившийся в розыске бандит прятался незатейливо – в чулане у соседей. Когда кольцо вокруг него сжалось, укрыватели преступника заложили вход в кладовку кирпичом и заштукатурили, оставив отдушину. Запас провизии и воды в шхере имелся. Нагрянувшие с обыском рубоповцы нашли в квартире дырку от бублика вместо Борьки Молоткова. Опера недоумевали, как мог их подвести верный источник. Самандаров не причитал, как другие, а обратил внимание, что стена под ковром заштукатурена цементным раствором.
– Кто сейчас штукатурит цементным?! Известковый в пять раз дешевле, в десять раз эластичнее! Я поковырял ногтем, а растворчик-то свежий. Наши сгоняли в БТИ за планом квартиры, в этом месте – «тёщина комната» обозначена! Только начали стенку ломать, Борюсик кричит изнутри: «Аккуратней, начальники, кирпичами не прибейте!»
У фээсбэшника настроение веселиться отсутствовало, поэтому следователь поржал в одиночку.
8
Следователь Самандаров. Объективна.
Под знамёна прокурорского следствия Рафаил встал после того, как в территориальном надзорном органе сменилась власть. С мажором Трелем он был в контрах.
Согласие на переход в прокуратуру Самандаров дал не сразу. Для него, военной косточки, много значили звание и должность.
Попав под ельцинское сокращение армии, он вернулся в родной Острог к разбитому корыту. Ни работы, ни жилья. Ладно ещё, семьёй не обременён. По старым спортивным связям пристроился тренером юношеской футбольной команды. Получал копейки.
Газетное объявление надоумило его навестить отдел кадров милиции. В середине девяностых там тоже царили разброд и шатание. Наибольшие прорехи зияли в следствии. Квалифицированные сотрудники разбежались, выпускники ведомственных ВУЗов утрат не восполняли. От безысходности министр разрешил принимать на службу лиц, имеющих любое высшее образование. Так в следственные органы массово пришли военные, учителя и инженеры, потерявшие работу по специальности. Большинство их оказалось бабочками-однодневками.
В числе единиц, сумевших адаптироваться, был командир танкового взвода старший лейтенант Самандаров. Основным приёмам предварительного следствия он обучился с колёс. Доказал – не боги горшки обжигают. Работоспособность и энергетику имел выдающиеся. С подследственными и адвокатами сантиментов не разводил. В качестве меры пресечения предпочитал избирать арест. Выход дел в суд обеспечивал стахановский при минимальном браке. Совершив ошибку, второй раз на те же грабли не наступал.
56
МДФ – древесноволокнистая плита (анг. Medium Density Fibreboard, MDF).
57
СОБР – специальный отряд быстрого реагирования – подразделения МВД, до 2003 года входившие в состав региональных управлений по борьбе с организованной преступностью.