Страница 25 из 44
И воздушный транспорт!.. В небе парили всадники на грифонах, летающие ковры, лодки!.. вон, вон, пролетела девушка на метле!.. а вон тот юноша вообще парит сам по себе, окруженный сверкающей сферой!..
На глазах Комацу выступили слезы.
— Ну как вам пейзаж, повар-сан? — с иронией спросила японка.
Комацу не нашелся, что ответить. Ему вообще не хотелось говорить — хотелось стоять, смотреть… впитывать этот вид. Поглощать его всем существом.
Может быть, он сошел с ума, и это все происходит только в его голове? Может, сейчас он лежит в смирительной рубашке, обколотый галоперидолом, а перед глазами кружатся цветные картинки, смесь просмотренных тайтлов?
— Ну вот мы и дома, — сказала иностранка, ссаживая с лошади японскую девочку. — Астрид, пой, тебя еще успеют забросить в школу!
— Ой, еще только второй рассветный! — обрадовалась японка, глядя на часовую башню у портала.
Часы там были странные — без стрелок, с четырехцветным циферблатом.
Астрид унеслась в небо вместе с лошадью и попугаем. А японка поднесла руку ко рту и сказала:
— Вератор-сама, можно мне рикшу?
Пум!.. Прямо из воздуха возник… котобус. Огромный мохнатый зверь с почти кошачьей мордой и двенадцатью лапами, с окошками и дверью в боках.
— Привет, Сидзука, — ухмыльнулся он зубастой пастью. — Привет, Лахджа.
— Поехали, Альматрадак! — распорядилась японка, чуть ли не запихивая напуганного Комацу в кабину. — Сначала в школу, потом на бульвар!
По дороге Комацу почти забыл, как дышать. Котобус несся по воздуху, как по земле, за окнами мелькали все новые диковины и чудеса, а уж когда он увидел парящего в небе дракона…
Вот для его спутниц все было очень буднично. Они сначала опустились в большом цветущем саду, выпустили Мамико, и та убежала к аккуратному белому зданию. Потом японка и иностранка… Сидзука и Лахджа отвезли Комацу почти к самому морю, но приземлился котобус не на набережной, а на второй линии, параллельной.
Кажется, тут была торговая улица. Повсюду вывески, перед многими зданиями столики, яркие зонты, прилавки с пробниками. У Комацу сразу разбежались глаза — он таращился на ряды разноцветных пузырьков, на извергающего огонь фокусника, на живые статуи, на огромное зеркало, в котором скалилась страшная рожа…
— Вон там контора моего мужа, там же мы и живем, — махнула рукой Сидзука. — А ты будешь жить над рестораном, за квартиру я буду вычитать у тебя из жалованья, но много не возьму, не думай.
Они остановились у двухэтажного деревянного здания, и на секунду Комацу показалось, что он снова в Японии… только не нынешней, а эпохи Эдо. Традиционная, очень точно переданная архитектура, изогнутая бамбуковая крыша, раздвижные двери-сёдзи. За ними оказалась простая чистая комната, оформленная в стиле сёин-дзукури, только со стойкой для хостес, а за ней — прогулочный сад с прудом, садом камней и чайными домиками.
Комацу разулся в гэнкане и почтительно зашагал за своей новой начальницей. Он только сейчас подумал, что все случилось как-то стремительно и сумбурно, он даже не услышал ничего о размере жалованья… но… ладно, это успеется.
Видно было, что ресторан еще не готов. Еще не доделан. Один из чайных домиков стоял без крыши, и ее как раз укладывал очень низенький, широкоплечий и бородатый человечек. По галерее вокруг сада вышагивала девушка в лазурном балахоне — она просто взмахивала деревянной палочкой, и из ниоткуда появлялся очередной столик.
Сразу приступила к работе и Лахджа. Она, похоже, была садоводом, потому что принялась обходить юные деревца, ласково их поглаживать, что-то беззвучно шептать — и те чуть-чуть изгибались, расправляли ветви, выпускали новые листья.
А Комацу сразу провели на кухню. Там тоже ничего еще не было доделано, утварь и инструменты валялись как попало, а среди них шуршали два крошечных лохматых существа.
Но Комацу при виде них уже не остолбенел, как было бы пару часов назад. Насмотрелся. Собрав волю в кулак, стараясь не теряться, он подошел к столу, изучил то, с чем предстояло работать… и поморщился.
— Так, ну это не пойдет, — сказал он Сидзуке. — Ножи не годятся. Я сам выберу.
— Что⁈ — возмутилась начальница. — Я же выбрала лучшие!
Комацу взял нож за конец рукояти и щелкнул по лезвию ногтем.
— Слышите? — спросил он.
— Что? — не поняла Сидзука.
— Звук не тот. Я выберу сам, хорошо?
— Делай что хочешь, — не стала спорить Сидзука. — Бери какие надо. Хоть волшебные. Но… не очень дорогие. У нас ограниченный бюджет.
— Кстати о ценах… И моей заработной плате… и… и жилье…
— Не беспокойся, ты не будешь голодать, — заверила Сидзука.
— Но дело же не только в еде… Мне нужно будет одеваться, обуваться… иметь возможность сходить к врачу… Если подумать, волшебный мир — это здорово, но если я тут буду жить в каморке и все время проводить на кухне…
Хозяйка поджала губы. А Комацу вдруг вспомнил, что еще в глаза не видел трудовой договор. Это приключение все еще может обернуться неприятностями… фактическим рабством, например.
— Я не собираюсь обижать с зарплатой единственного на Парифате знатока японской кухни, — сказала наконец Сидзука. — Прямо сейчас она у тебя будет немного выше среднего для твоей профессии в нашей стране, а потом посмотрим по заслугам. Вот, держи аванс.
В ладонь легли четыре золотые монеты. Сидзука пояснила:
— Четыре орбиса, за пол-луны вперед… в луне у нас двадцать шесть дней. Жилье и еда бесплатные. И у тебя будут помощники — парочка домовых-поварят, кондитер и волшебница-кулинарка.
— Волшебница?.. — подался вперед Комацу.
— Да, для особых блюд. Мы не будем подавать сотворенное, как в столовках, так что продукты бери только настоящие.
— А могут быть не настоящие?.. — все сильнее терялся Комацу.
— Да… слушай, ты во всем разберешься со временем. Мы все равно пока не открылись, я даже название еще не придумала. Как тебе «В тени сакуры»?
— Банально, — рискнул высказаться Комацу. — Не обижайтесь.
— Да, банально, — неохотно признала Сидзука. — Тогда «Рыба и рис».
— Еще хуже. Может, «Сытый дракон»?
— Не пойдет, это марка консервов. Я еще подумаю.