Страница 28 из 107
— Убирайтесь! — рявкнул он из последних сил и дернулся.
Рука отпустила плечо, но не исчезла. Она выхватила у Кравцова горелку, а другая рука мягко отстранила его.
Кравцов поднял голову и тупо уставился на жесткое, в морщинах лицо с черными усиками над губой.
— Али-Овсад?.. — проговорил он, с трудом ворочая языком. И повалился навзничь.
В те дни во многих газетах мира появились небольшие сообщения собственных корреспондентов из Манилы, Джакарты и Токио, подхваченные затем провинциальными газетами.
“Вести с Тихого океана: ожила стодвадцатитысячефутовая скважина, заброшенная еще во времена прошлого МГГ” (“Нью-Йорк геральд трибюн”).
“Загадочное явление природы. Недра выталкивают бурильные трубы из сверхглубокой скважины” (“Тайме”).
“Подвиг советского инженера. Сутки напряженной борьбы на плавучем острове в Тихом океане” (“Известия”).
“Мастер Али-Овсад приходит на помощь” (“Бакинский рабочий”).
“Схватка русского и шотландца с морским дьяволом” (“Стокгольм тиднинген”).
“Что бы ни случилось, Объединенная Арабская Республика останется нейтральной” (“Аль-Гумхурия”).
“Кара Господня за дерзкое проникновение в глубь Земли” (“Оссерваторе Романа”).
“Мы встревожены: это опять около нас” (“Ниппон тайме”).
Кравцов посмотрел на индикатор и, сморщившись, поскреб шею под левым ухом. Бороду он сбрил сегодня утром, но привычка осталась.
Десять метров в минуту… Скоро вся обсадная колонна выползет наружу.
Четыре бригады, сменяясь, резали и резали трубы, еле справлялись с бешеным темпом подъема. Плот был завален кусками труб; автокран беспрерывно грузил их в самосвалы, а у причала трубы перегружались в трюмы транспортного судна под голландским флагом. Это судно было по радио зафрахтовано президиумом МГГ в Маниле. Туда же, в Манилу, срочно прилетели два представителя Геологической комиссии МГГ, и судно, приняв их на борт, форсированным ходом направилось к плоту. Сразу по его прибытии началась погрузка.
К Кравцову вразвалочку подошел мастер Али-Овсад. Жесткая, дубленная ветрами и зноем кожа его лица лоснилась от пота.
— Жалко, — сказал он.
— Да, жарко, — рассеянно отозвался Кравцов.
— Я говорю: жалко. Такой хороший труба — очень жалко. — Али-Овсад поцокал языком. — Джим! — крикнул он белобрысому долговязому парню в кожаных шортах. — Давай сюда!
Джим Паркинсон спрыгнул с мостков и пошел по трубам, размахивая длинными руками. Несмотря на свою молодость, Джим был одним из лучших монтажников техасских нефтяных промыслов. Он остановился, балансируя на трубе, и с улыбкой посмотрел на Али-Овсада. Тень от зеленого целлулоидного козырька падала на его узкое лицо, челюсть ритмично двигалась, пережевывая резинку.
Али-Овсад указал ему на крюк вспомогательного подъемника.
— Люльку подвешивай, билирсен?[7] Свои ребята-автогенщик в люльку сажай, поднимай рядом с трубой. Такая же скорость, как труба лезет, да? — Али-Овсад показал руками, как поднимается колонна труб, а рядом с ней люлька. — Лифт! Ап! Билирсен?
Кравцов хотел было перевести это на английский, но оказалось, что Джим прекрасно понял Али-Овсада. Он выплюнул резиновый комок, удачно попав между своими ботинками и ботинками Али-Овсада, и сказал:
— О’кэй!
Затем он нагнулся, дружелюбно хлопнул бакинца по плечу и добавил:
— Али-Офсайт — карашо!
И, хохотнув, пошел отдавать распоряжения своим парням..
Через четверть часа люлька, подхваченная крюком подъемника, поползла вверх рядом с обсадной колонной. Здоровенный черный румын из подсменной бригады оглушительно свистнул и заорал:
— Давай, давай!
Техасец-газорезчик выглянул из люльки и, осклабившись, оттопырил вверх большой палец. Затем он выставил, как ружье, горелку и впился огнем в серое тело трубы.
Около семи часов вечера представитель Геологической комиссии чилиец Брамулья созвал в кают-компании совещание.
— Сеньоры, прошу высказываться. — Он залпом осушил стакан холодного лимонада и откинул жирный торс на спинку плетеного кресла. — Уилл, не угодно ли вам?
Уилл, несколько оправившийся после приступа, сидел рядом с Кравцовым и листал свой блокнот.
— Пусть вначале мой коллега Кравцов сообщит результаты последних замеров, — сказал он негромко.
— Да, пожалуйста, сеньор Кравцов.
— Скорость самоподъема — одиннадцать метров в минуту, — сказал Кравцов. — По моим подсчетам, при наблюдаемом нарастании скорости обсадная колонна примерно через четыре часа будет полностью вытолкнута из грунта. Ее нижний край повиснет над дном океана…
— Позвольте, молодой человек, — перебил его сухонький австриец Штамм, единственный из всех обитателей плота при галстуке, в пиджаке и брюках. — Вы употребили выражение “вытолкнута”. Если так, то низ колонны никак не может “повиснуть”, как вы изволили выразиться. Его, очевидно, будет подпирать то, что вытолкнуло его, не так ли?
— Пожалуй… — Кравцов слегка опешил. — Просто я не так выразился… Теперь о бурильной колонне. Вы знаете, что мы оборвали ее на глубине, но она, несомненно, тоже ползет вверх. По моим подсчетам, ее верхний край находится сейчас на глубине около семи тысяч метров, то есть он поднимается внутри обсадной колонны, в той ее части, которая находится в толще воды. — Кравцов говорил медленно, тщательно подбирая слова. — К шести часам утра можно ожидать появления бурильной колонны над устьем скважины. Я предлагаю…
— Позвольте, — раздался дребезжащий голос Штамма. — Прежде чем перейти к предложениям, следует кое-что уточнить. Считаете ли вы, господин Кравцов, что вместе с обсадной колонной выталкивается и искусственная обсадка, иначе говоря — оплавленная порода стенок скважины, которая служит как бы продолжением обсадной колонны?
— Не знаю, — неуверенно произнес Кравцов. Он немного робел перед Штаммом, чем-то австриец напоминал ему школьного учителя географии. — Я, строго говоря, не геолог, а всего лишь бурильщик…
— Вы не знаете, — констатировал Штамм. — Пожалуйста, продолжайте.
— Наши газорезчики… — Кравцов прокашлялся. — Газорезчики уже сейчас с трудом управляются. Что же будет, когда трубы попрут… извините, полезут еще быстрее? Я предлагаю срочно радировать в центр, чтобы на плот доставили фотоквантовый нож. У нас в Москве есть прекрасная установка — ФКН-6А. Она мгновенно режет материал какой угодно прочности.
7
Понимаешь? (азерб.).