Страница 18 из 56
Громила, тем временем, немного пришел в себя. Перехватил оружие, без замаха ударил снова. Я втянул живот и привстал на цыпочках, едва увернувшись от металлического жала, нацеленного в ребра. Но вместо того, чтобы разорвать дистанцию, снова насел и еще раз хлопнул его по ушам, на этот раз сразу двумя ладонями.
Охранник пискнул, поплыл, покачнулся. Молоток наконец-то прозвенел по гладкому полу, но его хозяин оказался вовсе не прост — качнувшись назад и опершись на толстый хвост, он пнул меня в левое бедро массивным ботинком, почти угодив в пах.
— Байши… — задохнулся я, отлетая от противника и падая на четвереньки. Бедро откликнулось онемением. Будь этот чу-ха натуралистом, я бы уже истекал кровью из перебитой артерии… — Это уже обидно…
Громила мягко скользнул в сторону, кончиком хвоста подцепил молоток и ловко подкинул его себе в ладонь. Стиснув зубы и все еще не спеша подниматься на ноги, я потянулся за собственным «Молотом». Посмотрим, чей эффективнее!
— Прекратите!
Громкий властный голос прокатился по колодцу уютного дома, заставив нас на мгновение оцепенеть. Покосившись на лестницу, я заметил немолодую чу-ха в глухом черном платье с длинной юбкой-колокольчиком. Вцепившись в перила второго этажа, она испепеляла нас взглядами; седые усы гневно топорщились.
— Немедленно прекратите, — уже тише повторила она и продолжила спускаться по лестнице.
— Госпожа… — сдавленно огрызнулся вышибала. — Мои извинения за заминку, но я уже почти вышвырнул этого бледношкурого ублюдка прочь…
— Не нужно, Гвоздодер, я знаю этого юношу… Спасибо за хлопоты, но перестань на него нападать… — И когда я уже отнял пальцы от рукояти башера, снова понизила градус тона: — Ланс, милый, ты наконец-то созрел? Польщена, что выбор пал именно на мой дом, но тебе придется прийти повторно. Сегодня мы закрыты… по техническим причинам, прости.
Я с кряхтением встал, скрывая кобуру под пальто, но не спеша застегивать. Пожилая чу-ха спустилась с лестницы в холл и теперь направлялась к нам, шагая мелко и с достоинством. Ее плотная юбка приятно шуршала по гладким плиткам.
— Нет, я не к твоим девочкам, Лоло. Нужно поговорить, — как можно беззаботнее протараторил я, незаметно растирая бедро и не отводя глаз от Гвоздодера. — Это быстро, клянусь, всего пара вопросов. Поверь, я не полезу в ваши дела, чем бы ни были вызваны эти «технические причины». Клянусь.
Да, вынужден покаяться, у меня в норе есть старое кресло, которое скрипит реже, чем я произношу ничем не подкрепленное слово «клянусь»… Заботливая Лоло, вероятно, об этом догадывалась, потому что ее седую мордочку скривило в гримасе.
— Это действительно важно?
— Более чем.
— Это вопросы от Нискирича?
— Нет, госпожа, я тут по собственной воле.
Лоло остановилась в нескольких метрах от нас с Гвоздодером, снизу вверх рассматривая меня цепким змеиным взглядом. Невольно покосилась наверх, откуда еще доносились встревоженные голоса. Неодобрительно и красноречиво уставилась на молоток в лапе Гвоздодера.
Тот смутился, спрятал оружие за пояс и отступил.
— Хорошо, Ланс, — наконец решила хозяйка уютного дома. — Пойдем в салон. Но только быстро.
— Не займет и пяти минут!
— Выпьешь?
— Не стоило и спрашивать.
Госпожа Лоло поцокала коготками по сенсорам гаппи и вызвала служанку. Пропустив ее в сторону салона для привилегированных гостей, я неспешно захромал следом. Напоследок подмигнув громиле, все еще в растерянности наблюдавшим за сценой.
Гвоздодер снова прищурился и ответил взглядом такой ненависти, что на мне чуть не задымилось пальто.
Лоло раздвинула полупрозрачные стеклянные двери и скрылась в полумраке салона. Из узкой дверцы рядом выскользнула совсем молоденькая самочка в широком поясе прислужницы, и шмыгнула за госпожой, чуть не сбив меня с ног. Развернувшись на пороге, я неторопливо вытер подошвы о специальный коврик, мягко прикрыл створки и еще раз улыбнулся Гвоздодеру.
Неспешно прошелся вдоль полок со статуэтками, наслаждаясь качеством пружинящих циновок. Постучал по прутьям просторной, снабженной всеми удобствами клетки с парой белоснежных мышей внутри — подражая вистар высшего общества, хозяйка уютного дома тоже содержала питомцев, заученно восхищаясь: «ох, какие же они милые!», или «совсем как мы, только примитивные», или «они так забавно бегают, но вот на задних лапках ходить почти не умеют», а подчас и поражая гостей таинственным «знаете, говорят у нас с этими малышами масса общих генов, и по некоторым теориям они являются нашими предками, не сумевшими перешагнуть важную ступень эволюции»…
Спрятав перчатки в карман, я задумчиво покручивал кольцо Аммы и взвешивал, как начать разговор. Служанка юркнула к столику в углу, зазвенели пробки графинов.
— Что стряслось у Черных Юбок? — Я спросил максимально осторожно, осматривая комфортабельный кабинет и выбирая себе место среди кричаще-безвкусных кресел.
— Это первый из пары твоих вопросов? — саркастически оскалилась Заботливая.
Уселась на один из больших темно-красных диванов, грациозно расправляя юбку симметричными волнами. Кокетливо подвернула хвост и бережно уложила на колени с благородством, больше присущем чистокровной вистар, нежели простецкой дочери улиц. Глава Черных Юбок выглядела усталой, подавленной и постаревшей на десяток лет.
— Нет, конечно… — со вздохом признал я, опуская рюкзак в ближайшее кресло. Сам присел рядом с госпожой, выдерживая тактичную дистанцию. — Признай откровенно, «Дети» могут помочь?
— Благодарю за заботу, милый, — кивнула чу-ха, вынимая из поясного кисета плоскую коробочку с нюхательным «бодрячком», — но нам уже помогают.
Стянув длинную перчатку и зацепив черным лакированным когтем щепотку порошка, госпожа Лоло ловко отправила ее в ноздрю. Оглушительно чихнула, от удовольствия замотав головой. Пригладила усы и вдруг все же поделилась, смешивая в голосе печаль и раздражение:
— Немыслимое, Ланс… Одна из девочек, причем с приличным стажем… кукуга, как ни странно. Я не могу сказать, что она натворила, но… в общем, какое-то время мы будем закрыты.
Служанка бесшумно приблизилась, раздав нам с Лоло по широкому граненому стакану с коричневатой паймой на дне. Пожалев, что не попросил плеснуть в керамическую посуду, я все же благодарно отсалютовал хозяйке. Но пить пока не стал. Заботливая же глотнула, причем разом опустошив стакан. Ее желтые истрескавшиеся резцы звонко стукнули по стеклу.
— Вот не думала, что такое вообще возможно, — снова скривилась моя собеседница, протягивая лапу за плечо.
Наблюдая, как служанка беспрекословно принимает стакан и снова наполняет его, я старательно подбирал слова. Неприятности с кукуга? Такое бывало, но разве это повод закрывать уютный дом и устраивать драму?
— Значит, именно поэтому в твоем холле засела целая стая манджафоко, — я с пониманием кивнул, покачивая напитком и ощущая его терпкий дразнящий запах. — Собираетесь протестировать весь коллектив?
Лоло прищурилась на меня поверх стакана и изогнула подкрашенную бровь.
Я тут же улыбнулся и подался назад, всем телом демонстрируя, что не собираюсь вступать на запретные территории. Что, кстати, стоило мне немалых усилий, ведь любопытство уже вскипало внутри, подбивая все-таки разузнать.
Что такого могло случиться с кукуга, чтобы это так явно отразилось на хозяйке уютного дома? Чего бы ни сотворил синтет, он не мог сделать ничего ужасного, это знали даже дети. Жидкие мозги полуразумных секс-кукол пичкались таким количеством защитных протоколов, что их носители в принципе не были способны ни на что дурное. Да что там?! Мой пищевой конструктор, пожалуй, мог причинить куда больше вреда, чем запрограммированные на удовольствие синтосексуалы!
Всяческая их перепрошивка была строжайше запрещена уже много десятилетий. И манджафоко отлично знали, какое возмездие постигнет любого из цеховиков при малейшей попытке не то что сделать из куклы боевую единицу, но даже просто добавить в ее протоколы нечто постороннее, но способное изменить главное предназначение кукуга, официально разрешенное смирпами…