Страница 49 из 51
Уже третьего сентября в субботу экспозиция музея пополнилась стендом с фотографиями из Кремля. Фурор — самое подходящее слово! Настолько яркие динамичные снимки, подчеркивающие красоту костюмов, доспехов и оружия! А фотография спарринга вообще за гранью — прямо кадр из фильма. На всех переменах толпились дети и громко комментировали стенд. Директор школы именно по крикам нашел новинку, рассмотрел. Неизвестно, как сложится у этого фотографа в Москве с выставкой, но вот тут уже отлично! И стенд уже успели сделать, Сумрачный Гений на своем месте отлично справляется. А еще сомневался, когда оформляли на работу. Какой-то он был непредставительный, хоть и мужчина. Такие меланхоличные педагоги у детей авторитет не завоёвывают. А он загорелся, молодец.
— Милославский, вот ты как раз мне и нужен!
— Добрый день, Иван Дмитрич! Вот он я!
— Почему опять не посоветовался, поперек батьки полез!
— Вы про фотографии? Вам честно или убедительно?
— Давай честно.
— Боялся, что вы в стол положите, отчитаться в РОНО, а они всё и отберут. Сами отчитаться захотят. А снимки эти в одном экземпляре. И надолго.
— Откуда такие продуманные дети берутся? Не отвечай, я знаю, что ты знаешь. Риторический вопрос был. По сути, ты прав. У меня нет выбора, никто теперь фотографии не отберет. Купи себе пирожок.
— А чего вы их боитесь?
— Кого я боюсь?
— Этих дармоедов из РОНОвских? Вы на войне чего больше боялись обстрела или бомбежки?
— Бомбежки. Артобстрел, он как-то понятнее. Вот тут опасно, а тут не очень. И в щели можно укрыться снаряд не попадет. А бомба может куда угодно попасть. Стой, ты к чему спросил?
— Кто страшнее Юнкерс или РОНО?
— О-хо-хо. ГОРОНО лично мне ничего уже сделать не может, а вот школе гадостей наделать — легко. Так что не за себя боюсь.
— Понял, «Чудовище обло, озорно, стозевно и лайя». И никак победить не можем со времен Радищева.
— Точно, не можем. Ты на урок не опоздаешь?
— Скажу, вы меня задержали.
— Ну-ка бегом, Жорка! Зад тебе надрать, да поздно уже.
Убежал наглец, прямо как второклашка рванул на второй этаж. Еще, когда переводился в нашу школу было понятно, что неординарный парнишка. Послушать, индивидуалист и антисоветчик. А дела посмотреть — сплошная польза общему делу от него. Со стороны понаблюдать, вроде особняком держится. А ребята за него горой, да и он за них. Неоднозначный юноша. Такие если в бандиты идут, то первейшие разбойники. А если на труд, то верховоды и передовики. «Не знаю, что мне интересно» — врешь, Жорка, знаешь ты всё!