Страница 10 из 32
— Ты ужасно смешно выглядел, когда стоял там на цыпочках, — сказала Глория. — Ну прямо как в балете.
— Потренируйся, и я объявлю твой сольный номер, — хмыкнул Рокки.
— Точно, — поддакнула Глория. — Ну, как сегодня на солнышке?
— Нечего им над тобой издеваться, — буркнул Мак Астон из пары номер пять, оказавшийся в этот момент недалеко от нас.
— Рокки! — раздался чей-то голос. Это был Сокс Дональд.
Рокки слез с помоста и пошел к нему.
— Нехорошо смеяться надо мной, — сказал я Глории. — Я вот над тобой никогда не смеюсь.
— Тебе и не нужно, — отмахнулась она, — надо мной есть кому посмеяться. Надо мной издевается сам Господь Бог… Знаешь, чего хочет Сокс Дональд от Рокки?
— Нет. Что ему нужно? — спросил я.
— Знаешь пару номер шесть — Фредди и ту девицу, как ее, Мэнски? Ее мать хочет подать в суд на Фредди и на Сокса. Девица, оказывается, убежала из дому.
— Не понимаю, при чем здесь это, — заметил я.
— Она засадит его в тюрьму, — пояснила Глория. — Дочке-то только пятнадцать. Господи, да сколько их мотается тут вокруг на свободе и без надзора, казалось бы, такой парень должен соображать, что делает.
— Почему ты упрекаешь Фредди? Может, это не его вина.
— По закону — его, — возразила Глория. — И в этом всe дело. Только в этом.
Мы с Глорией отступили назад, туда, где стояли Сокс с Рокки, потому что я хотел услышать, о чем они говорят, но разговор шел слишком тихо. Говорил, собственно, только Сокс. Рокки слушал и кивал.
— И немедленно, — услышал я слова Сокса. Рокки кивнул в знак того, что понял, и вернулся на площадку. Проходя мимо нас, он заговорщицки подмигнул Глории. Подошел к Ролло Петерсу, отозвал его в сторону и несколько секунд что-то настойчиво втолковывал. Потом Ролло начал оглядываться вокруг, словно кого-то разыскивая, а Рокки вернулся на сцену.
— Нашим ребятам осталось всего несколько минут до заслуженного отдыха, — сообщил Рокки в микрофон. — А как только площадка освободится, дамы и господа, наши художники нарисуют на ней большую овальную дорожку для дерби. Сегодня вечером будет дерби, дамы и господа, не забывайте о дерби. Несомненно, это будет самое волнующее зрелище, которое вам доводилось видеть! А теперь, ребята, до отдыха нам остается еще две минуты, небольшой спринт. Покажите зрителям, какие вы свеженькие. А вы, дамы и господа, продемонстрируйте нашим отличным ребятам, что вы их любите. Давайте их поддержим.
Сделав радио погромче, Рокки начал притопывать и прихлопывать. Публика присоединилась к нему и начала нас подбадривать. Под эти хлопки мы немного оживились, но вовсе не из-за аплодисментов. Просто вот-вот должен был начаться перерыв, во время которого нас обещали накормить.
Глория подтолкнула меня, я поднял глаза и увидел, как Ролло Петерс шагает между Фредди и той девчонкой, Мэнски. Мне показалось, что Мэнски плачет, но прежде чем мы с Глорией к ним протолкались, взревела сирена и все помчались в раздевалки.
Фредди стоял у своей койки и запихивал в сумку запасную пару ботинок.
— Я уже слышал, — сказал я. — Мне очень жаль.
— Да ничего, — отмахнулся он. — Если уж разбираться, кто кого изнасиловал, так это как раз она… Мне ничего не будет, если я уберусь из города до того, как спохватятся копы. Еще повезло, что Сокса заранее предупредили.
— И куда ты? — спросил я.
— Пожалуй, куда-нибудь на юг. Мне всегда хотелось увидеть Мексику. Так что пока…
И он исчез раньше, чем об этом кто-то успел узнать. Проходя мимо служебного выхода, я мельком увидел, как над океаном заходит солнце. На миг это меня так ошеломило, что я просто окаменел. Не знаю, что удивило меня больше — что я впервые за три недели увидел солнце или что обнаружил эти двери. Я шел к ним и надеялся, что солнце не зайдет раньше, чем я окажусь у выхода. Так взволнован я был только раз в жизни, однажды под Рождество. Я был еще ребенком, но в том году уже достаточно взрослым, чтобы наконец понять, что, собственно, такое Рождество. И вот я вошел в большую комнату и увидел там сверкающую снизу доверху елку.
Я распахнул двери. На горизонте солнце погружалось в океан. Оно было таким красным, ослепительным и раскаленным, что я даже удивился, почему не видно пара. Однажды я видел, как над океаном поднимался пар. Это случилось на строительстве шоссе вдоль побережья, несколько человек что-то делали там с порохом. Вдруг раздался взрыв, и людей охватило пламя. Они мчались к морю и прыгали в него. И тогда я увидел тот пар.
Солнце освещало редкие облачка на небе, окрашивая их в багровые тона. Вдали, на горизонте, там, где солнце садилось в море, океан был совершенно спокоен, а это так непохоже на океан. Он был изумителен, изумителен, изумителен, изумителен, изумителен…
На набережной кое-где сидели люди, ловили рыбу и совсем не замечали заходящего солнца. «Странные люди! Да этот закат гораздо важнее всей вашей рыбы!» — подумал я.
Двери вырвались у меня из рук и захлопнулись с таким грохотом, словно выстрелили из пушки.
— Ты что, оглох? — заорал мне в ухо чей-то голос.
Это был один из тренеров.
— Ты чего открываешь двери? Они должны быть заперты. Хочешь, чтобы тебя дисквалифицировали?
— Я только смотрел, как заходит солнце, — сказал я.
— Ты с ума сошел?!. Тебе нужно поспать. Ты должен выспаться.
— Но я не хочу, — сказал я. — Я себя прекрасно чувствую. В жизни не чувствовал себя лучше.
— Все равно тебе необходимо отдохнуть, — настаивал он. — Осталось всего несколько минут. Ногам нужен отдых.
Он отвел меня к моей койке. Неожиданно я осознал, что в раздевалке не слишком здорово пахнет. Я вообще довольно чувствителен ко всяким там запахам и ароматам и потому очень удивился, как же я раньше не замечал этого: воздух здесь был застоявшимся, со всей очевидностью давал о себе знать тот факт, что в раздевалке одновременно находилось слишкоммного людей. Сбросив с ног туфли, я рухнул навзничь.
— Помассировать тебе ноги? — спросил тренер.
— Со мной нее в порядке, — улыбнулся я, — с ногами тоже.
Он проворчал что-то себе под нос и отошел. А я лежал и думал о заходящем солнце. Какого оно было цвета? Не красного, нет, совсем другого оттенка. Раз или два я уже почти вспомнил; так иногда вспоминаешь имя, которое когда-то знал, но забыл — в голову приходит, какой оно было длины, и какие в нем были буквы, и как оно звучало, но не само имя.