Страница 25 из 100
Первый, когда на нож наносит узоры его хозяин. Узоры будут неповторимыми, с особым магическим почерком, так что подать ману в нож и активировать умения сможет только хозяин магических узоров. Второй тип, это когда ремесленник наносит строго определённые символы, характерные для строго определённого умения, но ножиком сможет воспользоваться каждый, знакомый с нанесённым умением.
Второй случай напомнил ситуацию, когда я был в плену у орков. Тогда муж Кагаты показал свой топор с нанизанными на рукоять позвонками из моего хвоста. После их добавления топор смог удерживать четыре умения, а не три. Вот только всё ещё остаётся загадкой, что имел в виду орк говоря, что топор стал прочнее — но рано или поздно я это узнаю.
— Мы пришли, — Налдас остановился посреди и снял рюкзак. Я повторил за ним. Рядом с деревом, где мы оставили вещи, лежало что-то, напоминавшее остатки черепа очень больного ребёнка, с широкими глазницами и искривлёнными гнилыми зубами.
— Гоблины помечают границы логова остатками тел гобляторов. Это, как вы могли заметить, один из таких черепов. Мы близко.
Налдас отогнул свой тряпичный пояс тёмно-жёлтого цвета. Обычная ткань, скрученная рулетом, где в центре ксат прятал золотые монеты и кольцо с похожим на лазурит синим камнем. Он на мгновение неестественно моргнул, когда ксат надел кольцо в средний палец.
Взяв в каждую руку по шкуре — мы двинулись вперёд. Налдас первым ворвётся в логово и сконцентрирует внимание гоблинов на себя, а я в этот момент должен «Магическими стрелами» убить лучников, попутно уничтожив оставшихся на поверхности существ. Ибо Налдас помчится дальше, вглубь логова. У гоблинов странная любовь к глубоким норам, они копают их с превеликим удовольствием, и в каждом логове такая нора обязательно найдётся. Именно находящаяся на глубине свора и есть наша цель, ибо крайне опасно сражаться на поверхности с огромной толпой.
Вскоре показался лесной холм, окружённый забором из засохших веток. Пролежав много лет и успев утрамбоваться, они стали неприступной преградой в полтора метра высотой. Но гоблины больше ленивы, чем трусливы, поэтому в таких мелких логовах только один вход. Хоть это не отменяет того, что гоблины и гобляторы — опасные противники, даже деревянное копьё способно пробить разумного насквозь. А уж если обмазать наконечник экскрементами, то последние часы пройдут в агонии.
Мы укрылись за густыми зарослями малины, за пятьдесят метров редколесья перед входом в лагерь. На входе стояло мерзкое зеленокожее существо в снятых с трупа рваных штанах; и в давно ссохшейся и засаленной кожаной накидке, со следами крови и жира. В руке существо сжимало деревянное копьё. По словам Налдаса, охранник всегда дежурит в паре с волком, но не в этот раз.
За входом виднелись низкие тенты из наспех сшитых кишками облезлых шкур, шёл дымок от горящего костра, воздух наполняли запахи нечистот и засаленной кожи, доносилось кряхтение и удары дерева об дерево. В лагере прохаживали гобляторы в одеждах, как у караульного. И хоть у некоторых не было оружия, но кто знает, что скрыто под землёй под рукотворным холмом, возвышавшимся над забором в задней части логова.
— Вы готовы? — Налдас мельком взглянул на меня и продолжил внимательно смотреть в двухметровый проход между веточной преградой.
— Врываемся, ты первый, отвлекаешь на себя, я за тобой, ты уходишь под землю. Уверен, что поблизости никого нет?
— Все волки были на охоте. Гоблятор в патруль или на охрану без волка не пойдёт.
Разойдясь в разные стороны кустарника — мы замерли в ожидании удачного момента. Время тянулось медленно. Гоблятору надоело стоять в карауле, и он то и дело прикладывал ко рту кисть со скрюченными пальцами, скрывая зевоту. И я бы мог подивиться его утончённым манерам, но каждый раз тот громко шмыгал носом, хлюпая соплями.
Вдруг подул встречный ветер, принеся запах пота, засаленной одежды и нечистот. Одновременно с этим гоблятор вновь поднёс руку ко рту, по привычке закрыв глаза.
— Сейчас, — негромко скомандовал Налдас, отбросил шкуры и помчался к логову. Я бросился следом.
За секунду Налдас преодолел двадцать метров, воспользовавшись «Рывками» и вытянул вперёд правую руку. Кольцо моргнуло жёлтым цветом и в грудь гоблятора впечаталась молния. Тело монстра напряглось в судорогах и замерло с поднесённой ко рту рукой. В непропорционально широких глазах отразился силуэт ксата, оказавшегося у входа раньше, чем у гоблятора прошли судороги.
Налдас подхватил тело и медленно опустил на землю без единого звука, оставляя наше появление незамеченным. Когда я оказался в десяти метрах от входа — ксат кивнул мне и ворвался внутрь. Послышался сдавленный нечленораздельный крик, тут же замолкший.
В центре десятиметровой площадки лежало шесть тел со вскрытыми животами и перерезанными глотками. Недалеко лежал ещё гоблятор с вмятиной в голове. Ещё один только что отлетел в сторону без верхней части черепа, лопнувшей от точного. А рядом со входом в рукотворную пещеру в конвульсиях трепыхался полутораметровый гоблин в меховых одеждах, с костяными бусами, ожерельем и шапкой из перьев. В руках он сжимал криво обточенный деревянный посох, с привязанными к верхушке черепками птиц, грызунов и цветными перьями.
— Здесь, — крикнул я, запуская магические стрелы в лучника в дальней части площадки. Он уже потянулся за стрелами, но боль от попадания магией сковывала движения.
— Понял, — крикнул Налдас и тут же помчался внутрь пещеры. Высота в два метра спокойно вмещала в себя ксата, но с посохом там делать нечего. Налдас на бегу прислонил его ко входу, практически впечатав в земляную стенку.
Лучник упал, а я уже рывком оказался рядом с другим гоблятором. «Пинок». Монстр отлетел в сторону, а удар основанием посоха пробил ему череп насквозь. «Рывок», и я рядом с другим гоблятором. Монстр взмахнул дубиной. Двойной «Рывок» вбок с заходом за спину. Подсечка, и пробивающий череп удар.
Внимание, уровень по…
Я закрыл оповещение. Ещё один лучник выскочил из-за рукотворного холма, и, как первый, стал впитывать «Магические стрелы». Рядом с ухом просвистел камень, по спине пробежал холодок. Из тента позади меня выползла зелёная тварь, повторно раскручивая пращу. «Рывок» с приближением к твари, замах рукой и «Удар»: темечко затрещало, глаза гоблятора выкатились из орбит. Лучник поймал седьмую «магическую стрелу» и сдох.