Страница 114 из 121
Но Сонтьяла спрашивала не про это. Вопрос был про то, что островной народ изображался как какие-то приспешники скверны. Словно скверна призвала монстров и драконов в этот мир и передала их под управление ксатов. Тут я уже ничего не мог ответить внятного. Лишь проговорил:
— Вы в своём праве.
Сонтьяла приняла мой ответ, хоть и немного изменилась в лице. Решив, что весёлую атмосферу портить не стоит, она продолжила делиться впечатлениями от увиденного. Я слушал её внимательно, даже участвовал в обсуждении, изредка поддакивая и вставляя замечания — но думал я совсем о другом.
С одной стороны — это обычный животный страх перед тем, что одновременно и похоже на тебя, и сильно отличается. С другой — банальный эгоизм. Зачем разумным признавать ошибки прошлого, если можно назначить виновного во всех бедах. Этими виновными и стали ксаты. Но следует учитывать и то, что этот спектакль правдив настолько, насколько вообще может быть чистой от копоти ни разу не чищеная печная труба спустя сто лет каждодневного использования. Чего только стоит заявление о том, что церковь появилась, когда расы пошли войной на ксатов. Нет, если верить прочитанному мною — это произошло ещё задолго до катаклизма давностью в две тысячи лет.
Да и драконов изобразили какими-то летающими птицами. Даже не показали, как стираются в пыль целые города. Но оно и понятно — всё же стоит учитывать, что северный континент не так сильно подвергался разрушениям за последние двадцать веков. Вот на южным всем весело пришлось — мало того, что три из пяти самых страшных скверных мест находится на южном континенте, так ещё почти все государства там сметались подчистую сияющим зелёным вихрем. Там тоже весной проводят подобные праздники и показывают похожие спектакли. Ксаты так же показаны как вынужденное зло, но вот драконы… Драконы показаны не как слуги скверны, но как сама по себе скверна. Или они как раз и призвали скверну, чтобы поработить все народы? Не помню.
Одно могу сказать: хоть северный континент и спокойней, даже миролюбив, но мне привычней на южном. Да и неважно, чем закончится эксперимент с теми зельями — всё равно все дороги приведут меня на южный. Рано или поздно я вернусь туда и…
Порыв ветра пронёсся по улице, сбив мысли и заставив поёжиться. Как и Сонтьялу, шмыгнувшую носом. Гостиница была близко, мы видели её двери. Недалеко от нас находилась питейная, а рядом с ней расставлены высокие столики без стульев. За такими только стоять, но это даже хорошо: не получится засидеться и пропустить отбытие в деревню.
— Тепло, — с наслаждением выдохнула Сонтьяла, обхватив двумя руками кружку с горячим вином.
Хоть у меня в кармане оставаясь не так много монет, но на пару кружек уж точно нашлось. Да и переживать за отсутствие денег не стоило: на еду в деревне тратится не надо, ибо перед праздником специально у Гильма закупился и оплатил заказов на две недели вперёд. Так что и мясо, и овощи, и крупы с хлебом и маслом будут на столе. Дров для печи тоже в достатке. А если что случится непредвиденное, то всегда есть заначка. Так что тоскливо позвякивающих во внутреннем кармане монет с лихвой хватит на сегодняшний вечер.
— Сильно разбавили, — я немного отпить из кружки.
— Зато тепло, и согревает, — Сонтьяла грустно улыбнулась, смотря на красноватую жидкость.
— Что случилось? — смуглянка удивлённо посмотрела на меня. — Ты только что, с самым трагичным видом, хотела утопиться в кружке с вином.
— Ничего не случилось. Честно!
— Ты слишком правильная и честная девушка. Такие, как ты, врать не умеют.
Она опустила глаза. Вот, похоже, решилась что-то сказать и посмотрела на меня. И вновь опустила глаза. Вновь подняла и опять опустила. И так несколько раз, словно у неё не получалось сформулировать мысль. Или же она просто боялась.
— Можно спросить? — сказала она робко и неуверенно. Получив положительный ответ, продолжила: — Как ты так живёшь?
— Как я что? — на этот слишком странный вопрос я не понял, как реагировать.
— Ксатов же ненавидят. Вот, посмотри, — она махнула рукой на улицу, показывая на прохожих, что с завидным постоянством смотрели на меня как на плесень в бутылке любимого вина. — Как ты так спокойно ходишь по улицам?
— Я, по-твоему, должен забиться в пещеру?
— Нет, я про другое. Как ты можешь терпеть эту ненависть?
— А я в силах её изменить?
— Да! Да, если все узнают, что ты хороший!
— Два вопроса: зачем и как, — мне крайне не нравится, куда идёт разговор.
— Ну. Хотя бы рассказать: как ты смог спасти тех дворфов.
— Мы уже обсуждали, что это ты их…
— Парт с Бромом всё рассказали. Как ты узнал эти узоры, как отдал все деньги для стражи, как время тянул. Всё рассказали!
Проблема. Серьёзная проблема. Ну просил же этих старых дураков не говорить ни слова, и вот те раз… Как же сложно доверять другим.
— Когда они успели?
— Когда… — она запнулась, вспомнив о недавнем инциденте. — Когда пришёл целитель и я очнулась. Тогда и рассказали всё.
— Давай ещё раз скажу и больше мы к этому не вернёмся: это ты их спасла.
— Ликус…
— Думай что хочешь, а я буду думать то, что я хочу. И я хочу думать, что это ты их спасла. И впредь так буду думать.
— Но ведь…
— Их. Спасла. Ты. Точка. Не прими ты их в караван, и они бы точно сдохли.
— Вот именно! Если бы я знала об этой гадкой традиции, то сразу бы им всё рассказала.
— И дальше что?
— Я не знаю. Но я бы придумала что-нибудь, если бы знала.
— Слишком много «если бы».
— Но я торговец! — она ударила кулаком по столу. — Хороший торговец обязан знать всё!
— Так вот в чём дело.
Теперь понятно, откуда у неё вся эта неуверенность. Даже не столько неуверенность, сколько какая-то замкнутость. Тут у неё всё сплелось в единый клубок: и принятые в караван дворфы с нарушением правил; и их эта традиция с кровавыми битвами; и то факт, что стоило ей продвинуться в обучении, как она тут же допустила серьёзную ошибку.
— Да, — произнесла Сонтьяла, словно подтверждая мою мысль.
— Тогда позволь спросить: кем ты хочешь быть?
— Не поняла?
— Ты мечтаешь иметь свою конюшню, так?
— Да. Но сначала…
— Но сначала тебе надо накопить денег. Поэтому ты стала торговцем. Но сейчас мне показалось, что ты хочешь стать каким-то мудрецом.