Страница 77 из 109
Глава 1
— Сиал, смотри, — Калиса указала вглубь леса. — Ты про него говорил?
Я проследил за её взглядом. И тут же мысленно поздоровался с тварью, которую ещё долго буду вспоминать матерным словом. Из-за этой ошибки природы, совместившей в одном теле и паука и скорпиона — мой внутренний хомяк повесился. Бедненький маленький шерстяной любитель копить свободные очки характеристик, как же мне его не хватает.
— Покойся с миром, Пушистик, — растрогавшись, я случайно проговорил мыслеречью.
— Какой пушистик? — удивилась сестра.
— Я белочку вспомнил. Ну, которую ты раздавила, — я выпалил практически не думая. И попал в цель. Сестра тут же начала оправдываться: белочка сама виновата!
Может быть, в диком дремучем лесу белочка могла переступить чью-то дорогу и украсть чужой орешек, но заказывать киллера в виде изумрудного дракона и просить расплющить несчастное животное — это перебор.
Хотя, белочка сама виновата: ну ведь она должна слышала хлопки, когда сестра заходила на посадку. Может быть, белочка не дружила с головой, раз замерла на месте? Может быть, она подумала, что к ней с небес спустился белый ангел? В одном она была права, когда говорила про небеса. Но не ангел, а дракон. Не белый, а зелёный. И не к ней, а на неё. Боюсь, на некоторые вопросы невозможно получить ответы: сложно общаться с рыжим комочком фарша, который сестра брезгливо обтёрла с лапы об землю. Словно не в белочку, а в коровью лепёшку наступила.
Эх, как быстро растут чужие дети. Вроде бы только вчера Калиса оголтелым сурикатом бегала по лесу за всякой мелкой живностью — а уже сегодня летит гордо в небе и признаётся, что её гастрономические предпочтения начинаются от кабанчиков и выше. И побольше. И повкуснее.
— Полетим на охоту? — спросила сестра, закончив сожалеть о том, что белочку она раздавила, а не скушала.
Прошло больше года с тех пор, как мы научились парить в небе. И примерно семь месяцев с того дня, когда Изулиса обучила нас правильно взмахивать крыльями. Со дня на день тётя вернётся, и мы пройдём последний экзамен.
— Да, давай, — я накренился и полетел к обычному лесу, бросив напоследок взгляд в сторону порченого. И пожелал, чтобы он исчез без следа.
Одно дело видеть кроны деревьев издалека, но вот парить в километре от порченой зоны и видеть всё вблизи — эта затея, лишенная удовольствия и здравого смысла.
В глубине скверного леса древни передвигались целыми рощами, ведомые непонятными силами и желаниями. А их ветви блёкло-оранжевого цвета не просто раскачивались в такт ветру, но сами, казалось, имели собственную волю и извращённый разум. Этими ветвями древни вырывали стоящие на пути искорёженные скверной деревья, поднимали в воздух и откидывали в сторону на десятки метров. Или же поднимали в воздух визжащее существо: изменённого скверной кабана, волка или кого-то ещё. И, не напрягаясь, разрывали животное на части. Густая, чёрная, смоляная жидкость вместе со склизкими внутренностями забрызгивала верхушку древня. И в тот же миг ветви начинали легонько подёргиваться, будто в экстазе. Потом верх ствола древня расходился на несколько частей и ветви вкладывали останки животного в зёв с отвратным чавкающим звуком.
Но не только эти существа вызывали приступ параноидального страха и непроизвольное сокращение мышц где-то в районе хвоста. В лесу было огромное, изменённое скверной существо, которое я изначально принял за извивающийся неимоверных размеров корень.
Тогда, полгода назад, когда мы наконец научились правильно махать крыльями и смогли без проблем набирать высоту — мы с сестрой подлетели поближе к скверному лесу. И ужаснулись. Точнее, ужаснулся я, а сестра просто удивилась.
Весь лес тут и там был изрезан корнями, длиной в десять, двадцать, и даже тридцать метров. Как волны они выгибались полукругом, поднимаясь над деревьями и опускались вниз. Но из-под полотна скрученных ветвей вынырнуло нечто, отдалённо напоминавшее скрещённый вместе птичий клюв и бур горнопроходческой машины. Это нечто вытянулось, изогнулось и вернулось обратно в лес. Оставив после себя новый волнистый участок. Он, как и сорок подобных кусочков тянулись линией и заканчивались хвостом с пирамидкой из сужающихся колец. И таких змеиных тел я насчитал около двух десятков.
Но сейчас я чувствовал себя так, словно попал в сон убитого в хлам наркомана, словившего самый мощный приход в жизни.
Две разных группы порождений поедали друг друга.
Слева группа в десять арахнидов умудрилась поймать в свою рыжую паутину плюющегося паукана и, облепив его со всех сторон, разрывали на части. Справа один паукан и покрыл группу арахнидов каменной коркой, они попадали на землю и плюющаяся тварь, щёлкая жвалами, поднимал их наверх с помощью длинных клешней и жадно впивался в их тела.
Наблюдая всё это, я мысленно взял толстый фломастер и написал внутри черепа огромными буквами фразу, запрещающую мне заходить в скверные места.
— Кого будем искать? — спросила сестра, когда мы отлетели от порченого леса. Сейчас начало лета и живность в обычном лесу успела нагулять немного жирка.
— А кого найдём, того и будем искать.
Мой пространный ответ вполне удовлетворил Калису и мы, пустив головы, всмотрелись в зелёный лесной ковёр. Кроны деревьев лихорадочно мелькали под нами, но за последние месяцы глаза привыкли к этому. Но поначалу было тяжело настолько, что я пару раз чуть не упал со стометровой высоты от головокружения. Почему-то тогда мой мозг внезапно решил, что провернуться в черепе вверх тормашками — это хорошая и своевременная идея.
— Сиал, смотри.
— Куда?
— Туда.
Я точно когда-нибудь психану, плюну на всякую конспирацию и научу сестру как указывать направление по циферблату механических часов. Вот что может быть проще, чем сказать: «Сиал, смотри. Вон там, на два часа от меня»? Нет, надо обязательно тыкать мордашкой не пойми куда и надеяться, что я пойму. Тем более, когда надо смотреть сверху вниз на непроглядный слой зелёной листвы, под которым живность умело прячется.
Но в этот раз сестра показывала не вниз, а видневшуюся между высокими деревьями на полянку. Там вышагивал здоровый медведь. Судя по его габаритам, он уже был матёрым существом, перешедшим с нулевого на первый грейд. Лог… Маны осталось половина. Можно показать косолапому, где драконы летают.