Страница 69 из 109
Попрощавшись с мамой и тётей, я бодреньким кабанчиком направился наружу. Сестра уже успела добежать до опушки леса и вовсю изображала из себя зелёный истребитель: полностью раскрыв крылья, вытянув хвост и шею, она старалась познать премудрости вертикального взлёта и посадки. Мне почему-то захотелось пошутить над ней и намекнуть, что драконов не берут в космонавты — но незачем рушить светлые и наивные детские мечты. Да и нелишним будет сначала объяснить: кто такие космонавты и почему дядя Юра наше всё.
— Ты чего так долго? — спросила сестра, стоило подойти к ней.
— С мамой разговаривал.
— Она ещё что-то сказала о полёте? — Калиса настолько перевозбудилась, что случайно взмахнула крыльями. И тут же засмущалась, забегав взглядом туда-сюда.
— Нет. Я спросил, чем они заниматься будут. Как успехи?
— Ой, это так сложно!
Нескончаемым потоком полились жалобные причитания сестры о том, что трудно контролировать ману в крыльях; что у неё ни разу не получилось активировать умение; что тяжело крылья постоянно держать разложенными. И что она опять хочет кушать. Кто бы сомневался. Дай волю этому маленькому растущему организму, так Калиса за одно мгновение всю живность в лесу отправит в Красную книгу. А потом встанет на полянке, откроет рот и попросит добавки.
Я встал недалеко от сестры сказав, что мы обязательно пойдём охотиться, как только я проголодаюсь. Сейчас надо тренироваться.
Спустя некоторое время я понял, что сестра жаловалась вовсе не от хорошей жизни: стоять с разложенными крыльями было действительно неудобно. Если раньше я уважал монахов из горных монастырей, что силу воли и выносливость тренируют, держа вёдра на вытянутых руках — то спустя сутки тренировки они были прозваны слабаками и дилетантами. Потому что я был готов продать душу дьяволу, лишь бы боль в спине прекратилась. Не знаю, сколько килограмм весят крылья, но в разложенном виде они давят на спину со страшной силой.
Вскоре каждое крыло не только болело, но и дрожало от усталости. Даже слабое дуновение ветра раскачивало их как тряпку на бельевой верёвке. Но я не обращал на это внимания и разнести ману по крыльям на всю их длину. Ибо если не научиться контролировать ману в крыльях, значит — не иметь возможности научиться активировать умение полёта.
Но не поэтому мы с сестрой уже вторые сутки стояли как два истукана, с дрожащими крыльями и азартным огнём в глазах. И не потому, что разложенные крылья очень быстро прогревались весенним солнцем, отчего сильно морило в сон. У этого всего была другая причина.
Каждый из нас должен был доказать, что он имеет право нести столь гордое и великое звание — дракон! Сейчас решается вопрос, что только мог быть…
— Всё, я больше не могу! — жалобно протянула Калиса, резко сложила крылья и плюхнулась на живот. Её мордашка тут же растянулась в блаженной улыбке.
Я остался стоять, но тоже сложил крылья и сам невольно улыбнулся. Мышцы и суставы крыльев наконец перестали чувствовать напряжение и, расслабившись, пустили нервный импульс в мозг. Чертовски приятно ощутить, что ничего не давит на спину.
— Сиалонус победил. Безоговорочная победа! — произнёс я пафосным тоном, медленно подходя к сестре. Следовало получить заслуженную награду.
— Так нечестно. Ты жульничал!
— Как?
— У тебя получилось умением воспользоваться.
— Если бы у меня получилось, то ты бы точно об этом узнала. Вспомни, что у мамы и тёти крылья светились.
— Всё равно нечестно. Я должна была выиграть!
— Но ты проиграла, поэтому я требую награду, — я лёг рядом и приоткрыть пасть.
— Братик, пожалуйста!
— Так, какой у нас был уговор? Если ты выигрываешь, то я разрешаю тебе на мне валяться, пока отдыхаем. Если я выигрываю, то на время отдыха ты разрешаешь мне грызть твой хвост, так?
— Сиал, пожалуйста! Не надо!
— А-а-а-а-а! — я чуть шире приоткрыв пасть намекая, что победителю полагается заслуженный приз.
Сестрёнка посмотрела на меня обиженным взглядом и вложила в пасть хвостик. Я с удовольствием принял награду, легонько сжал челюсти и стал медленно покусывать задними зубами. С чувством, с толком, с расстановкой, наслаждаясь каждым миллиметром.
— Мню-мня… — едва звучно вырвалось какое-то нечленораздельное мычание из пасти сестры. Она лежала, полностью прижавшись к земле. Елозила подбородком по едва проклюнувшейся травке, стараясь сдержаться и не заскулить как милая собачонка.
Но в качестве брата судьба подарила ей самого гнусного, коварного и просто жесточайшего злодея. Такого злодея, кого неспособны представить все писатели мира; чьё описание не вместится даже в сотне книг; при его упоминании кровь стынет в жилах, а взгляд пытается отыскать пути к побегу. У неё в родственниках я! Тот самый братец, что не остановится ни перед чем, лишь бы доставить себе хоть толику удовольствия. А если для этого надо быстро-быстро прикусывать кончик хвоста собственной сестры — то это будет исполнено незамедлительно!
— Мня-гню! — вырвалось у Калисы.
— Сестра, ты чего мычишь как коровка? Мне тебя скушать?
— Б-братик, прекрати… Не к-кушай меня!
— Вот так не кушай? — я легонько куснул за самый кончик зелёного хвоста.
— Мгюуууу!
Едва не засмеявшись, я решил оставить сестру в покое и прекратил над ней издеваться. Но хвост не выпустил.
— Ты ещё долго будешь лежать как бревно? — спросил я сестру, когда та немного успокоилась.
— Ты о чём?
— Ну вот смотри: твой хвост у меня в пасти, а на спине у меня никто не лежит. Понимаешь, о чём я?
— Нет, — предельно честно ответила Калиса.
— Как долго ждать, когда ты поступишь в привычной манере? Ты же хотела забраться на меня?
— Но ведь я проиграла.
— Считай, что я разрешил. Но только сначала почеши мне между крыльями.
Долго упрашивать Калису не пришлось. Она тут же встала и хотела было развернуться — но зажатый в моих челюстях хвост сильно ограничивал манёвр.
— Хвост отпустишь? — жалобно взмолилась сестра.
— Нет.
Калиса поспешила обидеться. И выразила она это крайне своеобразным способом: забралась мне на спину передней частью тела, свесила лапки и отвернула мордашку.
— Калиса, посмотри на меня.
— Нет.
— Ну хоть спинку почеши!
— Отпустишь хвост, тогда и почешу.
— Значит, обойдусь, — я положил голову на землю и задумался, методично грызя зелёный хвост.