Страница 17 из 22
Глава 9
Бесплатная гостиница располагалась во Внешнем Кольце и оказалась самым обычным общежитием, построенным по типовому проекту. На первом этаже сидел вахтёр. Мелкий плешивый мужичок, не проявивший ко мне совершенно никакого интереса. Он только Ане запретил увязаться за мной хвостиком, и всё. Ходу женщинам в мужскую общагу не было. Наверное, оно и правильно, однако ограничения неприятно царапнули изнутри. Вселившись в комнату, обнаружил, что пока в ней один. Если учесть, что компанию я не очень-то любил — это оказалось хорошей новостью. Матрац, постельное бельё с синими штампами и всякие такие мелочи, вроде зубной щётки, тут выдавали бесплатно, что не могло не радовать. Вероятно, мы не первые, кто пришёл в Зимний в буквальном смысле с голой задницей.
Трудно утверждать наверняка, были тут отдельные комнаты или нет. Если и были, мне их не показали. Сложно ожидать повышенного сервиса от бесплатного, можно сказать, благотворительного жеста. Стаб и так заботится о новоприбывших, надо бы благодарить его жителей за это. Времени на обустройство потребовалось немного. Получил ключи от комнаты и кое-какие вещи по мелочи, забросил всё в комнату, а минут через пятнадцать мы с Аней уже шагали к столовке, которая тоже не впечатлила. Это было длинное одноэтажное кирпичное здание под двускатной шиферной крышей. Обостренное обоняние уловило аппетитный запах еды. Внутри был большой общий зал, не заполненный и на четверть. Круглые столы на четыре персоны застелены белыми скатертями, украшены живыми цветами и бумажными салфетками. Единственное, что отличало столовку от миллионов других в родном мире — узкие, как бойницы, окна. Становилось ясно, что в случае боевых действий или прорыва заражённых тут будет организован очаг обороны.
Аня, на правах бывалой, взяла на себя хлопоты по заказу еды.
— Здравствуйте, — подошла она к симпатичной, румяной полной женщине в красивом фартуке и накрахмаленной белой пилотке, — Два бесплатных обеда, пожалуйста.
— Здравствуй, Анечка. Давай ваши айди.
Приняв от нас документы, она пискнула кардридером.
— А кто этот красный молодец с тобой? Уж не тот ли рыцарь, который вас оберегал всю дорогу до стаба? — улыбнулась работница общепита и спросила удивительно мелодичным голосом.
Вообще, пышки не моя тема, но есть такой тип женщин… Кровь с молоком. Пышущая здоровьем и женственностью, словно шагнувшая за прилавок прямиком из древнерусской былины. Нежная молочная кожа лица оттенялась ярким румянцем на щеках, ничего общего не имеющим с косметикой. Губы сложились манящим бутоном, а светло-карие глаза смеялись. Такой цвет ещё называют медовым. Очень тёплое определение, как и эти глаза. На груди лежала толстая коса пшеничного цвета.
Лицо отличали правильные и симметричные черты. Да и внешность в целом можно было назвать модельной. Женская пышность форм сочеталась со спортивной упругостью движений. С первого взгляда было видно, что она не просто здоровая, а вполне может и в горящую избу, и коня на скаку. Что не просто способна к воспроизводству здорового потомства, а будет выстреливать здоровеньких пухлых карапузов хоть каждый год при необходимости. Ух, какая!
Так и захотелось сказать что-то вроде — есть женщины в русских селениях, но мой взгляд скользнул по манящей округлости внушительной груди и наткнулся на бейдж с именем «Европа». Настолько неподходящее имя, что наваждение как-то само собой схлынуло. Назваться бы ей Варвара или, там, Акулина и было бы отлично, но нет — Европа! Европа, блин!
— Европа, привет, — я протянул лапу для рукопожатия, — Орк.
— Привет-привет, — улыбнулась она мне, попытавшись жмякнуть лопатообразную ладонь, — Рыцарь…
— Спасибо! — подхватил я свой поднос и отвернулся.
— Приятного аппетита!
Выбирая столик, подверг своё состояние самоанализу и понял, что слишком долго был один, без женщины. Гормоны кипят, вот и залипаю на ровном месте.
Еда была простая. Борщ, пюре с котлетами по-киевски, овощной салат, компот, пара красных яблок и по полтора литра живуна на человека. Порции гигантские. Глядя на это изобилие, с трудом поверил, что всё это бесплатно. Оказалось, проголодался я намного больше, чем сам подозревал. В той, прошлой жизни никогда столько не ел, но и квазом тогда я тоже не был. Аня отказалась от борща — что только порадовало меня — проглотил и его.
Здесь было самообслуживание. Посуду надо было отнести к специальному окошку. Когда туда шел, Европа снова весело меня окликнула:
— Орк, наелся? Может добавки?
— Спасибо, — я поблагодарил и отрицательно мотнул головой, — Из-за стола нужно вставать с лёгким чувством голода. Откажусь.
— Ну как знаешь…
На улице начало смеркаться, и пошел лёгкий снег, заметно похолодало. На следующий день решил себе прикупить одежды посерьёзней красного модного спортивного костюма, вроде что-то на карту прилетело.
— Счастливо, Стрекоза, — ухмыльнулся я, проводив Аню, — Давай быстренько домой. Всем привет от меня.
Девчонка забежала в женское общежитие, а я решил зайти и пропустить стаканчик-другой. К тому же, по пути видел заведение «Усталый Рейдер», чья вывеска манила всех жаждущих в ночи неоновыми огнями.
Внутри было немного народу. Бородатый рейдер, напивающийся в гордом одиночестве, да компания из трёх парней спортивного вида. Прошел к стойке и залез на высокий стул.
— Привет, — окликнул меня бармен в камуфляже, — Я Смак. Что будешь пить?
— Привет. Меня Орком окрестили. Буду ром.
— Отличный выбор, Орк, — подмигнул мне Смак, — Кубинский?
— А белорусский или доминиканский есть?
— Белорусский? — бармен безобидно рассмеялся, — Это тот, который запахом картошки отдаёт?
Я непонимающе уставился на него. Подвижный мужчина выглядел лет на тридцать. Круглолицый, плотный, невысокий. Небольшие залысины и короткая русая борода. Весёлые серые глаза весело изучали меня.
— Забей, — махнул он рукой, — Выверты мультиверсума. Нет, Орк, белорусского нет. Доминиканский имеется. Лёд?
— Нет, просто стакан. Льда не надо.
— Что-нибудь запить? Пожевать?
— Если выпивка хорошая, закусывать её не надо. И так приятное послевкусие должно остаться. А запивать… Я не запиваю. Если не нравится, просто не пью.
— Идет! — хмыкнул Смак, выставляя передо мной стакан и наливая в него янтарной жидкости на два пальца, — Барсело, мой любимый из доминиканских.
Марка была незнакомая. Понюхал, попробовал. Понравилось. Выпил.