Страница 79 из 113
И вот это мне точно стоило заблаговременно выяснить у фер вис Кри, даже поступившись *бучей гордостью…
Выкрикнул в потолок:
— А с чего это вдруг такой прохладный приём⁈
Быстро выглянул в комнату, фиксируя обстановку.
Сердце колотилось всё быстрее, по телу разливался жар бесстрашия:
— Ты же сам приглашал поговорить⁈
Крохотное жильё ответило полнейшей тишиной.
Изучая сворованную «Сачирато» картинку, я поразился убогости и тесноте норы. Обстановка по канонам классического кизо-даридрата — вроде и хватает всего, а выглядит убого и совсем не комфортно.
Окна зашиты. На стенах многочисленные плакаты с «Восьмым цветом радуги», полуголыми самочками в позах для спаривания и моделями старинных фаэтонов. У стены коллекция пустых банок из-под эля. У порога перевёрнутый табурет. Диванные подушки выглядят засаленными и продавленными настолько, будто с них не вставали десятилетиями.
Доведись мне попасть сюда по иным причинам, наверняка подумал бы, что в норе живёт простецкий грузчик или дистант-пилот уборочной техники, самый обычный холостяк-работяга… Но уже через секунду я разглядел на снимке гармошку скомканного коврика и тёмную кляксу рядом — грубо выдолбленное отверстие в полу.
— Вот же сука!
Не это ли Диктатион имел в виду, когда заикнулся про «две чего-то-там»?
Что ж, самонадеянность снова удружила Лансу фер Скичире…
Покинув прихожую с башером у груди, я перешагнул табурет, подобрался к пролому и теперь осмотрел комнатёнку совсем новым взглядом. Да, тут определённо не обитали, но маскировку навели добротную, любого тетрона с толку собьёт — даже пятна засохшего эля под столиком воссозданы, даже переполненная плевательница у дивана.
А вот кровь на полу была настоящей.
Свежей.
И она заставила меня хищно оскалиться.
Я переключил «Сачирато» в режим постоянной записи, стянул с головы и быстро опустил в пролом; так же быстро выдернул и снова надел.
Самые грустные опасения сразу оправдались — настоящее жилище ублюдка оказалось этажом ниже. Что тут скажешь? Вероятно, его хозяин определённо относился к сильным или шустрым, не только отжав у соседей отвлекающую каморку, но и объединив в цепочку минимум четыре мелкие под ней…
Окончательно восстановив дыхание, я перехватил башер и приготовился к рывку. Дальнейшее ожидание могло позволить противнику оправиться от раны. Или ускользнуть.
Беззвучно выматерившись, я сиганул в дыру, упал на корточки рядом с отложенной лестницей, и тут же вскинул «Молот».
В левой стене, в фальшивой норе украшенной плакатами «8-Ра», нашёлся ещё один грубый проход; за ним виднелся длинный коридор, насквозь прошивающий сразу три типовые каморки. Оканчивался тот парой дверей и арочным своротом в пищевой блок, откуда тянуло запахами лягушачьего супа, жратвы сытной, но далеко не самой благородной.
Мебель здесь была столь же немногочисленной, как наверху, но стояла она… неестественно ровно, будто в странной чужеродной гармонии. В отличие от норы-фальшивки, окно оказалось не зашитым, а лишь предельно затонированным.
Не поднимаясь, я отполз в прихожую — близнеца той, через которую попал в логово. Не без удивления обнаружил, что входная дверь надёжно замурована изнутри. Тогда снова сунулся в комнатку и одним рывком подтянул лёгкую лестницу, сброшенную вдоль стены.
— Давай, пунчи, поболтаем! — выкрикнул я, делая долгие паузы и тщетно прислушиваясь. — Ты же этого хотел⁈ Дитя Бонжура пришёл, и он совсем один! Выходи, храбрец, нам есть что обсудить!
А затем он всё-таки начал в меня палить…
Я заметил, как через коридор мелькнул силуэт, нереально быстрый и проворный, и тут же в дверной косяк и шкаф у прихожей вгрызся рой фанга.
Прижав «Молот» к груди, я тут же двинулся вперёд. Выстрелил ещё дважды — без особого прицела, на подавление, — перешагнул пролом в смежную нору и сместился; упал за массивное кресло.
— Ты жулик! — вдруг взвыл чу-ха в паре комнат от меня. — Ты не можешь быть здесь! Это невозможно, непозволительно невозможно!
— Ой, ну что ты⁈ — хохотнул я, ощущая, как гнев и жажда сокрушить тварь неотвратимо переполняют и мешают внятно соображать. — Так выйди и скажи это в мою лысую морду!
И вдруг всё понял.
Сбритую шерсть на головах и пастях пленённых самок, их короткомордые породы, хоть отчасти похожие на жалкого терюнаши из Бонжура… Хотел крикнуть, но вместо этого хрипло прорычал:
— Пять-Без-Трёх передавал привет!
И рванулся в коридор, стреляя без остановки, пока не кончились фанга. Отпрыгнул вправо, причём вовремя — Пуговичник выставил лапу и вслепую разрядил собственный башер.
Щёлкнула пустая кассета.
В другой ситуации я бы снова затаился и попробовал сократить дистанцию только следующим рывком, но… но теперь у меня была «Наковальня». И слепая вера в удачно откорректированный клапан.
Я отбросил разряженный «Молот» в кресло, выхватил новенький башер и молча метнулся в атаку.
Окровавленный (моя первая фанга угодила ему в левое плечо) Пуговичник нашёлся на полу за дальним порогом, где дрожащими пальцами пытался заменить кассету. Запоздало вскинул голову, прижал уши и визгливо оскалил резцы, а я почти от бедра выстрелил ему в грудь.
Дважды.
И ремонт клапана оказался успешным.
Чу-ха взвизгнул, на этот раз в полный голос. Захрипел, выронил оружие, завалился на бок. Забился и заскрёб раны когтями, яростно нахлёстывая хвостом по голенищам моих ботинок. Через дюжину вздохов вздрогнул, сжался в комок, подтянул нижние лапы к животу, и затих.
Я осторожно убрал палец со спусковой пластины «Наковальни».
Поднял голову.
И только сейчас осознал, где именно нахожусь.
Центр просторной комнаты без окон занимал овальный стол, вокруг которого ублюдок рассадил похищенных самок. В углу, до этого ни разу не угодив в кадр, разместился раздвижной стол медицинский, поменьше — окровавленный, но пустой.
Рядом приткнулся шкафчик с аккуратно разложенными по полкам склянками, ампулами, хирургическими инструментами, брикетами пакли, мотками ниток и проволоки. Ещё я заметил бидоны с герметичными крышками. Мобильную отсосную станцию. Раскладную систему тросиковых крепежей для набивки чучел. И банку пуговиц, конечно…
Не спеша прятать «Наковальню», я вернулся в коридор.