Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 113

С первых же кадров стало понятно, что пакет отправил вовсе не джинкина-там. Сквозь серо-голубой полумрак я различил блёклые стены, уже знакомый овальный стол и неподвижные силуэты за ним. Чу-ха с камерой двигался по кругу, медленно обходя привязанных к стульям короткомордых самок с начисто выбритыми головами.

— Куо-куо, Ланс фер Скичира, — в моём заушнике раздался вкрадчивый, чуть хрипловатый голос. — Ты уже догадался, чего я желаю? Желаю-презираю, да. Осознал, ради чего испытываю тебя на прочность, Дитя Детей, любимо-избранный Сын Бонжура⁈

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а зубы стиснулись так, что могли бы перекусить железный пруток. В другой момент беззаботной жизни Ланса Скичиры я бы без раздумий ссыпал поганые записи Когтям «Детей заполночи», ведь следить за районными потрошителями (над мозгами которых определённо протекают подвалы) — это их работа.

Но сейчас…

— Говорят, Ланс, что ты спаситель, — неспешно продолжал незнакомый самец на записи, медленно вышагивая вокруг чу-ха с пуговицами вместо глаз. Теперь среди них не двигалась ни одна… — Но я не готов поверить в это без доказательств, сисадда? Например, давай проверим, сможет ли Дитя Детей спасти этих глупышек? Спасти-обернуть. Не проиграть спор. Улететь на небо или остаться без улёта.

Борф вдруг остановился, рывком переведя камеру на пустой стул.

— Лично мне кажется, что это всё враньё, — прохрипел он, дыша всё чаще и тяжелее. — Ты ничтожество. Пустое бесполезное ничтожество. Ничтожество-убожество. Ха, ты ненастоящий! Коробка для коробок, недостойная взойти на крыльцо храма. Ничтожество такое же жалкое, как и все мы. Воздух в шаре. Дрянь. Самый обыкновенный шарлатан, сумевший обмануть многих. Многих-убогих. Но только не меня.

Запись оборвалась неожиданно, а подлый гаппи тут же просигналил, что присланный пакет автоматически самоудалился. Однако (и я не могу сказать, что это к счастью), кое-что заметить за пустым стулом мне всё же повезло — чёрный блестящий мешок на полу.

Совсем небольшой, едва ли больше метра в длину.

И он извивался.