Страница 57 из 105
Норит наблюдал за этим странным чародеем Жизни. Приехал вечером, а не утром, или хотя бы днем, ломился в главную резиденцию (а ведь такую просьбу удовлетворили бы в любом крупном городе), да еще и выложил столько, что хватило бы купить впятеро больше эллиниума. Чудак, да и только. Опять же, так торопился проводить свой ритуал, что удалось уговорить его провести в специальной комнате. Тут есть свои секреты, благодаря которым после ухода этого чародея можно будет полностью восстановить использованные плетения. А это значит, что в «копилку» ордена уйдет новое знание. Это приятно. А еще его хорошее настроение поддерживали шесть тысяч золотых, из которых он планировал отдать в казну только половину. Большую часть он обязательно отложит, а где-то тысячу можно будет потратить на некоторые редкие ингредиенты, которые не получишь на складе. Вечно он из-за этого ругался с Лавриком — интендантом, заведующим складом. Этот старый хрыч с такой неохотой расставался с ингридиентами, что казалось, он вытаскивал их из собственного кармана. Вечное брюзжание, юление: «- этого нету… того тоже нету… как вон у меня за спиной слева? Тебе показалось! Вали давай отсюда, нету говорю ничего.» Его даже прозвали за глаза, конечно, «стариком Нетом». В лицо ему такое никто не скажет — старик был очень злопамятен, а его приятельские отношения с главой ордена позволяли ему многое…
От этих мыслей его отвлек заезжий одаренный: он начертил на полу пентаграмму, и теперь покрывал ее рунами. Одна, две, три… восемь… шестнадцать… на втором десятке Норит уже перестал считать. А узор из рун продолжал расти. Скоро внутри пентаграммы уже не осталось даже места для написания новых рун. У Норита закрались сомнения, что возможно, этот ритуал повторить орден не сможет. Гость тем временем напитал руны силой, и разместил вокруг пентаграммы связанную курицу, три кусочка хризолита, и тот самый маленький кусочек эльфийского металла — эллиниум. А потом, тщательно примерившись, сделал то, от чего у Норита глаза на лоб полезли: раскупорил захваченный с собой кувшин, и ВЫЛИЛ его прямо в пентаграмму!
Норит даже прикрыл глаза, ожидая ярчайшей вспышки сдетонировавших рун. Всю манну, которую он смог — он моментально вкинул в магический щит. Любой, знакомый даже с азами ритуальной магии, знал — жидкости в ней не место. Она смешивает энергии рун, и последствия могут быть абсолютно любые, чаще всего разрушительные. Однако ничего не происходило. Он несмело приоткрыл глаза. Жидкость, вылитая в пентаграмму, так и не коснулась пола. Она зависла в воздухе, и постепенно растеклась в тонкий диск, который замерцал каким-то серебристым светом. А потом гость шагнул вперед, в пентаграмму. Жидкость медленно перетекла на него, «облепив» его полностью. Он стал похож на статую рыцаря, но абсолютно монолитную, без единого отверстия. Дальше он скороговоркой произнес что-то, Норит успел разобрать только часть, что-то вроде «прошу тебя Астаххо» и жидкость на теле чародея на мгновение превратилась в изумрудно зеленую, сияющую собственным светом. И потухла, наконец поведя себя как и положено жидкости — залив пентаграмму и руны. Раздался негромкий хлопок — и все исчезло, остался только чародей, напряженный какой-то, с закрытыми глазами. Пару минут он так постоял, а потом открыл глаза. В них Норит заметил слезы и какую-то запредельную тоску.
— Что, не получилось, что ли?
Чародей отрицательно покачал головой, смахнув руками слезы
— А что это хоть было-то? — не смог сдержать своего любопытства Норит
— Я теряю дар. А это — была единственная возможность остановить это — вздохнув, сообщил гость.
— Сочувствую — высказал Норит именно то, что мелькнуло у него в мыслях. Действительно, тут осталось только посочувствовать. Или даже скорей соболезновать. Как будущему покойнику. Не дай хнорр таких «радостей».
Вик, после ритуала:
Сил не осталось совсем. Силы физические были, а вот моральных — не осталось совсем. Поэтому я попросил Норита выделить мне комнату, для ночевки. А утром, на свежую голову, я буду разбираться, что делать дальше. Сейчас же меня охватила такая апатия, что даже думать не хотелось. Это была моя роковая ошибка. Нужно было садиться на Мурку тотчас, и уезжать оттуда, куда угодно, но… я не провидец, к сожалению, и не вижу своего будущего.
Зайдя в комнатку, которую мне выделили, я на автомате поставил защиту, завалился в кровать, не раздеваясь, и впервые усыпил сам себя заклинанием. Я хотел только одного — выспаться. Уйти от своих проблем в мир снов, где ничто мирское меня не достало бы.
Мне это удалось. Спал я сладко, как младенец. Солнышко ласково заглядывало в окно. Оно светило мне на лицо, пока я не проснулся.
…Тишина. Полная, абсолютная тишина — это первое, что я заметил. Не было ни единого звука, кроме тех, что издавал я сам. Меня это насторожило.
Я огляделся. Ничего необычного я не заметил. Но потом, внимательно присмотревшись к плетению универсального щита, который я ставил в качестве защиты, я обнаружил, что вчера закачал столько силы в него, что он перестал пропускать даже звуки.
«Забавный эффект получился» — с этой мыслью я развеял его. И сразу же появились звуки: какие-то крики, шум. Я как-то не обратил на это особого внимания. Видно, толком еще не проснулся. Спокойно собрался, и вышел из комнаты, направляясь к конюшне. Там меня ждет Мурка. А потом я уеду отсюда, и буду, наверное, прорываться в эльфийский лес. Другого варианта у меня просто нет… И тут мое внимание наконец, привлекли крики и шум, который я слышал еще из своей комнаты. Это был шум битвы — такое ни с чем не спутаешь. Я мысленно встряхнулся, и побежал к источнику шума. Это была крепостная стена. Наверху суетились простые люди и одаренные. Кто-то стрелял из луков навесом, кто-то — тащил, кажется, горячую смолу, несколько чародеев объединились в «круг» и готовили какое-то мощное заклинание магии Земли. Раздался грохот, и верхний участок стены в одном месте просто снесло каменным ядром, ударившим с невероятной силой. Люди, стоявшие там, разлетелись как куклы. Из чародеев, готовивших заклинание, только один выжил, и сейчас, очумело глядя, пытался встать. Конечности не сильно ему повиновались, поэтому это ему пока не удавалось. Не знаю, что там у него с внутренними повреждениями, но то, что у него сильнейшее сотрясение — это можно сказать сразу.