Страница 50 из 105
Не знаю, как долго я на нее пялился. Она оказалась слишком завораживающей. Но в какой-то момент я очнулся, и почувствовал, что нестерпимо хочу есть. Причем настолько, что желудок аж скручивается в нечто невыразимо маленькое. А вот низ живота просто разрывался от боли. Скажем прямо — в туалет хотелось просто зверски. В свое привычное тело я тоже сразу не смог попасть. А когда я наконец осознал себя опять в своем теле, я понял, что в туалет мне уже не хочется — я уже все сделал под себя. Как тяжело больной человек. Наплевав на свою брезгливость (а куда уж тут деваться?), я помылся, и простирал свою одежду. А потом накинулся на еду. Как будто не ел сто лет.
Способность связно и адекватно мыслить ко мне вернулась после какого-то там по счету бутерброда с мясом. И к этому меня подтолкнул заплесневевший кусочек хлеба, который у меня остался с прошлого обеда, завернутый в тряпку. Дело в том, что на всю еду у меня наложено заклинание «нетленки». Но заклинание накладывается отдельно на каждый объект. И стоит нарушить целостность объекта — как заклинание распадается. Так вот. Когда я например, беру из своих запасов хлеб и отрезаю от него хотя бы ломоть, то заклинание распадается. Я не накладываю его снова — зачем? Все равно сегодня-завтра доем. Не пропадет. А вот этот кусочек хлеба пропал. В смысле, испортился. Причем так, словно пролежал в ней как минимум, неделю. Тряпка насквозь проплесневела — теперь ее только выкидывать. Заподозрив неладно, сразу обследовал свой организм и понял, что он истощен. Истощен так, как будто я голодал, по крайней мере, недели полторы.
Мне стало не по себе. Я мог бы вот так, запросто, и умереть от истощения. С этим «отключением от мира» нужно было что-то делать. Никто ведь не даст гарантию, что во время моих остальных экспериментов такого не случится вновь. А желание попытаться все-таки довести эксперимент с высшими рунами до конца, было очень велико. Немного подумав, я нашел решение — эльфийское преобразование.
Эльфийское преобразование давало возможность изменить свое тело. После этого обыкновенную еду я могу есть только для собственного удовольствия, либо чтобы быстро восстановить силы. А еще я смогу питаться любой органикой, а если есть солнечный свет — то и не органикой. А при наличии манны, даже можно обходится без солнечного света. В общем, с голодухи в таком случае я не помру. Нигде. Даже в бессознательном состоянии мое тело само будет получать энергию. Например, впитывать из воздуха влагу, углекислоту и любые вещества, органические и неорганические. Еще моя регенерация повысится на порядок. Да, и умереть от старости мне уже не будет грозить. Это все плюсы. Но будут и минусы, куда же без них.
Будет небольшая вялость после захода солнца. Кожа побледнеет и перестанет загорать, сколько бы я не находился на солнце. А еще раз в одну-две недели мне нужно будет сцеживать немного своей крови, буквально несколько капель. В этих каплях будет концентрат яда. Яда, который способен моментально убить обыкновенного человека. Эльфы, прошедшие преобразование, смазывали такой кровью свои стрелы. А еще мне будет крайне тяжело применять Темную магию.
В общем, взвесив все «за» и «против», я решился на изменение. Тем более, что возможно позднее провести обратное преобразование. Правда, судя по рассказам моего Советника, никто не спешил от этого отказываться.
… Я ввел в себя микроскопические водоросли и грибы, которые можно было найти почти везде: водоросли были в воде, а грибы — в почве. Потом с помощью заклинаний я увеличил их численность во мне до необходимой величины. Начала кружится голова, захотелось лечь, поспать. Но я знал, что если я поддамся — то не проснусь. Это был самый опасный момент, из-за которого самостоятельно стараются не проводить это преобразование. Но я, собрав всю свою волю в кулак, закончил начатое — сплел еще одно нереально громоздкое и сложное заклинание, направленное на объединение моего организма с привнесенными микроорганизмами. И только тогда позволил себе вырубится.
Очнулся я на следующий день. Все тело горело. По-моему, у меня была температура, и большая. Хотелось пить, ломило суставы и одновременно с этим ташнило. В общем, можно сказать, что я проснулся с «прекрасным самочувствием». «Что-то мне пока не нравится такое усовершенствование» — мелькнула мысль.
Подняться самостоятельно я не смог, поэтому пополз на карачках к воде. С трудом добравшись, я напился. Выпил я воды настолько много, что, казалось, еще глоток — и она польется из моих ушей. Постепенно полегчало, и я смог даже подняться на ноги.
…Через пару часов я чувствовал себя уже просто отлично. Настроение тоже поднялось. И я решил проверить свою регенерацию — ведь по словам советника, она теперь должна быть на высоте. Недолго думая, я легонько надрезал руку мечом. Капнуло всего несколько капель крови, и порез тут же перестал кровоточить. А его края начали медленно стягиваться. Пара минут — и от пореза не осталось и следа. Шикарно. Уже это качество, по-моему, оправдывает такое преобразование.
Дальше я решил проверить свою способность обходится без еды. И следующую неделю я посвятил в основном переводу с Ларди. Ни разу не поев, и не выпив ни грамма воды.
Итог — я убедился — еда мне отныне необязательна.
… Я скастовал на себя несколько щитов, закачав в них немало маны. На всякий случай. И наложил на себя эльфийское заклинание, своеобразный будильник. Теперь, когда пройдет один час — у меня заколет в правой ноге. Когда два — в левой. А спустя пять часов заболит уже правая рука… и, наконец, звон в ушах будет означать, что прошли сутки. Должен же я знать, сколько времени я так проведу.