Страница 30 из 105
Я отдернул себя от мечтаний, и загнал душу обратно в кольцо, и приступил к работе. Сначала я отключил все нервные окончания в месте, где были враждебные частицы. Потом переделал заклинание «мешок» и попытался потянуть на себя одну частицу, которая была прямо под кожей. И у меня ничего не получилось! Расстроенный, я принялся размышлять, почему так получилось. Порылся в своей памяти, находя все, что знал про это заклинание. И вспомнил, что в одной книге приводилось утверждение, что нечеловеческие расы (в частности, эльфы и гномы) имеют природную сопротивляемость магии. Сильные боевые заклинания будут вредить им так же, как и людям. А вот слабые небоевые заклинания могут ослабляться, не срабатывать, или вообще срабатывать не так, как на людях. И только тогда я сообразил, что то заклинание, которое уже было наложено на гнома, немного отличалось от канонического. Почти час у меня ушел на то, что бы скопировать его, и переделать в требуемую мне форму. Нацелившись опять на то же самое место, я удовлетворением смотрел, как в этом месте кусочек кожи вспух маленьким вулканчиком.
«Игла жизни» рассекла живые ткани вокруг приподнятой частицы типира. И на каменный пол пещеры упал первый окровавленный кусочек подземной твари. Крохотный, как маковое зернышко. Но смертоносный.
Я поспешил срастить поврежденный энергетический канал, к которому «присосалась» эта частичка. С помощью специального заклинания это мне удалось. И последний этап — зарастить повреждение, нанесенное «иглой жизни». Все удалось. Отлично. Осталось повторить это еще энное количество раз и…
Сорок семь. Сорок семь гребаных частиц оставила проклятая тварь! Когда я закончил, одежда на мне была полностью мокрая, а сам я себя чувствовал хуже, чем выжатый лимон. Я попрощался со всей наличной маной, единственное, что мне хотелось — это отрубится прямо тут, не сходя с места. Но я себя пересилил — разделся догола, и вышел под дождь, из пещеры. Поток ледяной воды смыл с меня все. Трусясь, как осиновый лист, я вернулся в пещеру, вытерся, одел сухую одежду, и укутавшись в захваченное колючее, но теплое одеяло, лег спать — ни сил, ни маны у меня уже не было, что бы снять сонное заклинание с гнома.