Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 17

Система оказалась щедра на плюшки. Полтысячи с гаком опыта сразу — очень даже! У остальных, похоже, дела тоже шли неплохо. Мощный баф, навешенный меднобородым здоровяком в тяжелых доспехах, вдохнул новые силы в поредевшее воинство, и теперь бой шел по нашим правилам. Лучники не пытались сражаться, но и убежать им тоже не давали — несколько бойцов в легкой кожаной броне оказались неожиданно прыткими и без труда догоняли мелькавшие среди деревьев фигуры и беспощадно рубили. Кое-как переборов соблазн тут же порыться в вещах безвременно усопшего Кевина Конли, я перехватил топор и устремился глубже в лес. Враг бежал, но перспектива поймать стрелу в колено все еще гнала меня вперед. Зловредных лучников следовало вырезать под корень.

Видимо, я слишком увлекся охотой. В лесу было уже темно, но невысокого черноволосого парня я увидел как на ладони. Он стоял буквально в паре шагов — наверное, обходил тот же самый чертов валун, что и я, только с другой стороны.

Несколько секунд мы тупо глазели друг на друга — никаких подсказок в виде красного маркера над головой врага система не подкидывала. Но где вы видели безбородого тощего викинга, да еще и с длиннющим — чуть ли не в его собственный рост — луком? Валить, однозначно.

Парень, видимо, пришел к аналогичному выводу. Будь между нами хотя бы десяток шагов, мне бы пришлось несладко — стрелять эти ребята явно умели. Но мизерное расстояние уже позволяло пустить в ход топор. Впрочем, в отличие от Кевина Конли, этот товарищ оказался весьма неприятным даже без лука. Я едва успел увернуться от длинного тонкого лезвия, которым парень орудовал на удивление ловко. Подвижная худощавая фигура будто плясала передо мной, никак не желая подставляться под удар. Я пыхтел, размахивая тяжелой железкой, но пока лишь стремительно просаживал в ноль зеленую полоску запаса сил. Где же остальные, черт бы их побрал?..

Достал, зараза! Красная полоска здоровья на мгновение вспыхнула и укоротилась едва ли не на четверть — расплата за отсутствие вменяемой брони и посредственный показатель Телосложения оказалась весьма неприятной. Но и только — болевой фильтр работал. Как говорил великий Арни в классическом втором «Терминаторе»: «Я чувствую урон. В каком-то смысле это можно назвать болью».

А вот для моего противника боль явно была настоящей. Всего один раз получив вскользь по предплечью топором, он скривился и здорово замедлился. Теперь уже я теснил его, заставляя вжиматься лопатками в камень. А после одного моего особенно удачного выпада парень выронил нож и рухнул на колени. Побежденный — но еще не мертвый.

Я замер. Одно дело изрубить того, кто едва не вогнал тебе стрелу между глаз или снести голову в бою, но совсем другое — хладнокровно прикончить обессиленного и израненного безбородого пацана.

— Вот ты где, склаф! — Окровавленный и мокрый, но все такой же улыбчивый Сигурд (на этот раз я все-таки вспомнил его имя) вышел из-за деревьев и крутанул тяжеленную секиру. — Похоже, Хроки кое-что нам с тобой задолжал.

— Йотун тебя забери, — проворчал, судя по всему, Хроки — такая же громадина, как и Сигурд, только темноволосый и с бородой, заплетенной в косицу. — Я поставил бочку медовухи, что тебя прикончат в первом же бою.

— Видимо, с нами сам Тор, — ухмыльнулся Сигурд. — Давай, кончай этого задохлика и двигаем дальше. Добыча ждет.

Задохлик уже пришел в себя. Он все так же жался спиной к камням, но уже успел подняться на ноги. Но, несмотря на обступивших его со всех сторон викингов, вид у него был в высшей степени независимый — если не сказать наглый. Парень или и правда ни капельки не боялся ни моего топора, ни секиры Сигурда, ни самого… кхм, йотуна, кажется — или старательно делал вид.

— Валяй, варвар. — Пленник вытер кровь с губ тыльной стороной ладони. — Не будем заставлять Старых богов ждать.

— Отважный крысеныш, — вздохнул Сигурд. — Даже жалко убивать. Но время не ждет. Давай, склаф. Он твой.

Получено задание: Милосердие или кровь.

От вас зависит судьба пленника. Убейте или даруйте ему жизнь. Выбирайте с умом. Последствия могут быть непредсказуемыми!

Один удар — и еще сотня-другая опыта в кармане. Плюс имущество… Но я в конце концов колдун, а не палач!

— Нет. — Я покачал головой. — Он останется жить.

Вряд ли мое упрямство понравится Сигурду. Интересно, сможет ли он разрубить меня надвое одним ударом? Скорее всего, сможет — вот тебе и непредсказуемые последствия…

Но Сигурд, похоже, даже не собирался злиться.

— Дело твое, склаф. — Он пожал плечами. — Но кому нужен такой тощий трэлл? Покарай меня Один, если сопляк доживет до зимы!

— Не поминай Всеотца без надобности, Сигурд, — прогудел чей-то зычный бас.

Заросли затрещали, расступаясь, и к нам вышел главарь викингов — тот самый здоровяк в тяжелых доспехах, чей крик заставил меня вскочить с мокрого песка и броситься вперед.

Выглядел он внушительно. Не такой высоченный, как Сигурд и Хроки, но куда шире обоих — и, пожалуй, постарше, лет сорок-сорок пять. Грубая кованая броня увеличивала и без того могучую фигуру чуть ли не вдвое, да и весила, судя по всему, немало — двигался меднобородый викинг неторопливо. Его оружие и доспехи покрывала кровь, но сам он, похоже, не пострадал.

— Да, мой тэн. — Сигурд почтительно склонил голову. — Склаф честно одержал победу — ему и выбирать, как поступить с пленником.

— Пусть живет… пока. — Я прицепил оружие обратно на пояс. — Потом решим, что с ним делать.

Милосердие или кровь: задание выполнено.

Вы сохранили жизнь пленнику. Теперь его судьба в ваших руках. Вы получаете 250 очков опыта.

— Убирать дерьмо за детишками островитян? — Пленник презрительно ухмыльнулся. — Лучше уж топор. Я не стану твоим рабом, северянин.

— Я склаф, — автоматически поправил я.

— Варвар с севера, варвар с востока. — Пленник пожал плечами. — Все едино. Хуже вас только святоши Двуединого.

— Святоши?

— Я знаю, зачем вы здесь. Монастырь — вот ваша цель. Хотел бы я посмотреть, как вы выпустите кишки епископу и его шайке, — вздохнул пленник. — Если вас самих там не прикончат. Путь через ворота вряд ли будет простым.

— Похоже, ты их любишь не больше нашего. — В голосе Сигурда прорезалось сочувствие. — Зачем сражался?