Страница 38 из 74
— А то, что я не хочу, чтобы на траекториях пуска зенитных ракет болтались наши же вертолеты. Надеюсь, это понятно?
Коммандер пожал плечами.
«Понятно, чего ж не понять…»
Одиночный противолодочный вертолет никаким образом не мог «сбить прицел» сверхсовременной системе ПРО, но объяснять это закусившей удила Кутчер было бессмысленно. Она привыкла считать себя правой во всём. Большинство офицеров 28-го дивизиона об этом знали, однако предпочитали помалкивать. Политика гендерного равенства продвигалась на флоте с пугающей быстротой. Видимо, потому что считалось, что с развитием цифровых технологий роль человека в управлении боевыми кораблями, соединениями и эскадрами сводилась к минимуму, а просто нажать на кнопку мог и ребёнок…
«Хорошо хоть, на „Салливанс“ и „Фаррагут“ не транслировала, — мысленно усмехнулся Хэмилтон, когда кэптен в юбке отвернулась от него, решив, что молчание — знак согласия. — Пусть у этих эсминцев зона ответственности не прямо по курсу, а траверз и раковины, но всё равно…»
— Шестьдесят восьмому и девяносто девятому! Вернуть всё летающее на палубы и в ангары. Через пять минут небо должно быть чистым, — выдала очередной приказ «железная леди» дивизиона эсминцев.
Коммандер тихо вздохнул.
«Попроситься что ли в береговую охрану? Слышал, там баб поменьше…»
MH-60 с «Джейсона Данхэма» в заявленные пять минут уложился. Опустился на корму, винты перестали вращаться, машиной занялись техники. В БИЦ Хэмилтон решил не спускаться, там и без него справятся. Лучше остаться на мостике и посмотреть на пуск зенитных «Стандартов» — в боевых условиях их почти не использовали, просто достойные цели не попадались.
Судя по отражающейся на планшете тактической обстановке, ракеты русских вот-вот должны были войти в пятидесятимильную зону, назначенную «Иджис» для перехвата. Капитаны судов, движущихся навстречу эсминцам, получив недвусмысленное указание сменить курс, не стали выёживаться и начали уводить свои посудины в стороны: четыре на северо-запад (дистанция восемнадцать миль), четыре на северо-восток (дистанция двадцать и двадцать пять миль)… Если бы не точное знание, что это гражданские, со стороны могло показаться, что отряд боевых кораблей берут в клещи. На неуловимо короткий миг командиру «Джейсона Данхэма» даже почудилось, что так и есть, и сейчас по ним врежут главным калибром…
Хэмилтон не ошибся. По ним, действительно, врезали. Только не калибром, а «Калибрами».
Шесть ракет справа, десять слева по курсу. Системы радиолокационного обнаружения засекли пуски из районов движения гражданских судов. Затем несущиеся над водой цели стали мерцать и исчезать одна за другой. Вместо них на экране появлялись виртуальные метки — рассчитанные компьютерами места наиболее вероятного нахождения маневрирующих ПКР противника
— Снижаются и уходят из зоны слежения, — хриплым голосом прокомментировал кто-то из находящихся в рубке.
— Поднять вертолеты! — истерически выкрикнула Кутчер.
«Раньше надо было об этом думать», — про себя чертыхнулся коммандер. Злорадства не было. Была лишь усталость и чёткое понимание, чем всё закончится.
В рассветное небо стали взмывать «Си Спэрроу». Девять вражеских меток утратили цвет. С точки зрения «Иджис», эти цели считались уничтоженными с вероятностью более девяноста процентов. Спустя пятнадцать секунд пошла «картинка» с вертушки, пилот которой не успел добраться до «Салливанса». Чуть погодя низколетящие цели стали «захватываться» радарными комплексами кораблей.
Прояснившаяся радиолокационная обстановка никого не порадовала. Система ПРО «Иджис» сумела гарантированно перехватить только одну ракету. Остальные по-прежнему неслись на эсминцы, причем, отметок на мониторах стало раз в десять больше. Специальные компьютерные программы, как могли, отсеивали ложные цели. Времени, а вместе с ним и надежды на успешное отражение воздушной атаки, становилось всё меньше. Прошла команда на запуск противолодочных и противокорабельных ракет. Секунд через двадцать замолотили зенитные скорострелки — последний рубеж обороны, а ещё через пять «Джейсон Данхэм» вздрогнул всем корпусом, получив мощный удар в правую «скулу», как раз на уровне БИЦ. Следом, с интервалами три и четыре секунды в эсминец врезались ещё две ракеты. Меньше, чем за минуту, дифферент достиг критической величины, и борьба за живучесть потеряла всяческий смысл…
Отдать приказ «Всем покинуть корабль» коммандер не смог. Связь с боевыми службами и частями полностью отключилась. Единственное, что он успел — это молча толкнуть впавшую в ступор «мамашу Дженни» в руки ещё остававшегося на посту вахтенного и указать глазами на зависший над рубкой «СиХок». Сам Хэмилтон покидать эсминец не собирался…
Из трех подвергшихся нападению кораблей плавучесть сохранил только «Салливанс». С сильным креном на левый борт, разбитой кормой и продолжающимся в надстройке пожаром эсминец медленно циркулировал среди качающихся на волнах обломков «собратьев». Продержаться требовалось около часа. К месту сражения на всех парах, пятнадцати- и восемнадцатиузловым ходом, спешили спасательное судно «Сейфгард» и транспорт снабжения «Маунт-Бейкер».
Последнему добраться до цели не удалось. Его четырьмя торпедами потопила не участвовавшая в предыдущей атаке подлодка «Колпино».
Операция «Южный крест» завершилась. Потерь российские субмарины не понесли.
Беспорядочным ответным огнем американских эсминцев были повреждены доминиканское и мальтийское грузовые суда «Сайрус Пэйн» и «Чивита» и уничтожен либерийский сухогруз «Мариа Латта». По странной иронии судьбы, именно он две недели назад перевозил в порт Акаба украинские Су-25, принявшие участие в провокации над базой Ат-Танф…
Дэйл Хорэн стоял на мостике «Дональда Кука» и молча смотрел, как умирает авианосец.
На эсминец походный штаб эвакуировали геликоптерами сразу после удара русских подлодок. Решение оказалось правильным. В результате попадания трёх крылатых ракет в зону ангарной палубы и еще одной в район ватерлинии «Гарри Трумэн» получил сильный крен на правый борт и пожар в четырех отсеках. Выпускать и принимать самолеты он больше не мог. А через десять минут пришлось отражать очередную атаку.