Страница 110 из 172
Как вспоминал брежневский помощник А. М. Александров-Агентов, после отставки Н. С. Хрущева новые советские лидеры впервые обсудили китайскую проблему в том же октябре 1964 года, во время своей поездки в Беловежскую пущу на встречу с В. Гомулкой и Ю. Циранкевичем. В обсуждении этой темы тогда приняли участие он сам, Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, Ю. В. Андропов и К. В. Русаков[886]. Причем основными спорщиками выступили А. Н. Косыгин и Ю. В. Андропов, который тогда возглавлял Международный отдел по связям с соцстранами. Первый предложил «перечеркнуть темный период» в наших отношениях, возобновить переговоры и «восстановить прежнюю дружбу». А второй, напротив, заявил, что «не все так просто, Мао хитер и коварен» и его разрыв с нами произошел не по причине «эмоционального импульса, а вполне продуманно — в расчете перехватить у КПСС главенствующую роль в мировом комдвижении, а затем наладить… дела с Америкой».
Тем не менее было принято решение пойти на встречу Пекину, и 7 ноября 1964 года по приглашению советской стороны на празднование годовщины Великого Октября в Москву прибыл премьер Госсовета КНР Чжоу Эньлай. Но уже в аэропорту во время переговоров с А. Н. Косыгиным от имени ЦК КПК он потребовал дезавуировать все решения XXII съезда относительно новой партийной программы, что, естественно, было не реально. А дальше было еще хуже. На праздничном банкете к Чжоу Эньлаю подошел крепко подвыпивший министр обороны СССР маршал Р. Я. Малиновский и громогласно заявил: «Ну, мы свое дело сделали — выбросили старую галошу Хрущева. Теперь и вы вышвырните свою старую галошу — Мао, и тогда дела у нас пойдут». Сразу после этого возмущенный китайский премьер покинул банкет и тут же улетел в Пекин.
Правда, как уверяет тот же А. М. Александров-Агентов, целый ряд членов руководства, в частности А. Н. Косыгин и А. Н. Шелепин, а также бывший член Президиума ЦК А. Б. Аристов и глава Отдела науки ЦК С. П. Трапезников, по-разному убеждали Л. И. Брежнева «поправить дело» и «поехать на встречу с Мао», но он каждый раз отмахивался от этой идеи. Более того, на очередной призыв А. Н. Косыгина на сей счет он раздраженно бросил ему в ответ: «Если ты уж считаешь это так нужным, то сам и поезжай»[887]. И в феврале 1965 года во время визита в Ханой (туда и обратно) А. Н. Косыгин в сопровождении Ю. В. Андропова дважды останавливался в Пекине. Первый раз он беседовал с Чжоу Эньлаем, а второй — с самим председателем Мао. Но обе эти встречи (первая — «вполне корректная», а вторая — «резкая и малоприятная») окончились ничем. Как считают многие авторы, такой результат переговоров во многом был связан с тем, что Пекин окончательно понял, что с Москвой, взявшей курс на нормализацию советско-американских отношений, «каши не сваришь» и не построишь «единый антиимпериалистический фронт». В итоге, убедившись в невозможности привлечь на сторону «китайской революции» новых советских вождей, Мао Цзэдун на базе своей же теории «трех миров» взял твердый курс на одновременное противостояние с Москвой и Вашингтоном.
Между тем Москва все еще не теряла надежды хоть как-то восстановить свои отношения с Пекином, поэтому уже в апреле 1965 года отозвала прежнего посла С. В. Червоненко, находившегося в этой должности последние шесть лет, то есть в самый пик противостояния с Китаем. Новым советским послом в КНР был назначен личный брежневский друг, заместитель министра иностранных дел СССР Сергей Георгиевич Лапин, который, по замыслам Кремля, и должен был продемонстрировать Пекину новый курс в отношениях с «китайскими товарищами». Более того, 28 ноября 1965 года ЦК КПСС направил в адрес ЦК КПК очередное письмо, в котором, не вступая в традиционную полемику по давним идейным разногласиям, изложил программу развития двустороннего экономического сотрудничества. Однако в ответном письме ЦК КПК от 7 января 1966 года, которое китайский посол Пань Цзыли передал в МИД, было указано, что между двумя партиями «существует то, что разъединяет, и нет того, что объединяет», и что «если вы хотите, чтобы мы и другие марксисты-ленинцы перестали разоблачать вас и вести с вами борьбу, то единственное средство… по-настоящему осознать свои заблуждения, полностью покончить с ревизионистскими и раскольническими ошибками, допущенными вами на XX и XXII съездах КПСС и после ухода Хрущева с руководящих постов и вернуться на путь истинного пролетарского интернационализма и марксизма-ленинизма»[888]. Понятно, что подобного тона послание вызвало в Москве крайнюю степень возмущения, которая умножилась очередным официальным посланием ЦК КПК от 22 марта 1966 года, в котором было заявлено, что Пекин отказывается направлять свою делегацию на XXIII съезд КПСС. Этот демарш «китайских товарищей» был уже равносилен открытому разрыву не только двух партий, но и двух государств.
Кстати, предвидя такое развитие событий, еще в середине января 1966 года Л. И. Брежнев в сопровождении К. Т. Мазурова и А. А. Громыко совершил визит в Улан-Батор, где подписал с лидером Монголии Юмжагийном Цэдэнбалом новый «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и МНР». Этот визит носил явно демонстративный характер, а одна из статей данного договора гласила, что обе стороны должны «оказывать взаимную помощь в обеспечении обороноспособности» и «предпринимать все меры, включая военные, в целях обеспечения безопасности и территориальной целостности обоих государств».
Между тем в самом Китае разразился острейший политический кризис, итогом которого стал разгром всей антимаоистской оппозиции, негласными лидерами которой считались два члена Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК — председатель КНР Лю Шаоци и Генеральный секретарь ЦК КПК Дэн Сяопин. В середине мая 1966 года Политбюро ЦК КПК издало специальную «Директиву» с четкой установкой на полный разгром «агентов буржуазии» и всех противников Мао Цзэдуна. Для реализации этой «Директивы» через пару недель была создана Группа по делам Культурной революции при ЦК КПК, подчиненная лично Мао Цзэдуну. Чисто формально ее возглавил заведующий Отделом пропаганды ЦК КПК Чэнь Бода, но реальным главой этой структуры, которая вскоре обретет статус высшего партийно-государственного органа, стала супруга «великого кормчего» Цзян Цин. Именно с их подачи 8 августа 1966 года вышло печально знаменитое Постановление ЦК КПК о «Великой пролетарской культурной революции», которое на целое десятилетие, вплоть до смерти Мао Цзэдуна, ввергло страну в пучину хаоса и беззакония. Главной движущей силой этой «революции», или «десятилетней смуты», ударившей «по штабам», стали отряды хунвэйбинов («красных охранников») и цзаофаней («бунтарей»).
Кстати, как явствует из ноты заместителя министра иностранных дел СССР Н. П. Фирюбина временному поверенному КНР в Москве Ань Чжиюаню, один из таких отрядов хунвэйбинов, состоящий из китайских студентов, в конце января 1967 года устроил «возмутительные хулиганские и провокационные действия» на Красной площади у Мавзолея В. И. Ленина, которые положили начало целой серии февральских антисоветских провокаций, организованных китайским посольством в Москве[889]. Одновременно еще более масштабные антисоветские акции были организованы в самом Пекине, у здания советского посольства, в результате чего с официальным письмом по этому вопиющему случаю к премьеру Госсовета КНР Чжоу Эньлаю обратился глава советского правительства А. Н. Косыгин. В своем послании от 2 февраля 1967 года он не только отметил масштаб бесчинств, устроенных отрядами хунвэйбинов, но и особо подчеркнул, что все эти бесчинства носят «резко выраженный злобный антисоветский характер», звучат открытые призывы «свергнуть советское правительство и расправиться с советскими государственными и политическими деятелями». Однако это послание никак не изменило позицию китайского руководства, и провокации против советского дипломатического корпуса и здания советского посольства в Пекине продолжались весь 1967 год. «Особенно вызывающими и непристойными» они стали с конца апреля этого года, когда из Пекина в Москву был отозван советский посол С. Г. Лапин. Дело дошло даже до того, что в середине августа 1967 года толпа бесчинствующих молодчиков ворвалась на территорию советского посольства и разгромила его[890].
886
Александров-Агентов А.М. От Коллонтай до Горбачева. М., 1994.
887
Александров-Агентов А.М. От Коллонтай до Горбачева. М., 1994.
888
Рахманин О.Б. Из истории отношений СССР и Китая (1917–1991). М., 1994.
889
Лавренов С.Я., Попов И.М. Советский союз в локальных войнах и конфликтах. М., 2003.
890
Борисов О.Б., Колосков Б.Т. Советско-китайские отношения. 1945–1980. М., 1980; Рахманин О.Б. Из истории отношений СССР и Китая (1917–1991). М., 1994; Лавренов С.Я., Попов И.М. Советский союз в локальных войнах и конфликтах. М., 2003.