Страница 108 из 172
Надо сказать, что подавляющая часть авторов (и мемуаристов, и историков) довольно высоко оценивают данный документ. Однако давний брежневский помощник А. М. Александров-Агентов говорит о том, что те поправки, которые был внесены в это соглашение американцами, по сути, превратили его в «пустышку», и Л. И. Брежнев, «конечно, был разочарован», поскольку не смог достичь своей «главной политической цели» — подписать между СССР и США договор о взаимном неприменении ядерного оружия друг против друга[873].
Во втором документе было зафиксировано, что отныне в повестку дня всех советско-американских переговоров по вопросам разоружения впервые будут включены вопросы о бомбардировочной авиации и разделяющихся головных частях межконтинентальных баллистических ракет, а также согласована схема подготовки соглашений в рамках всего переговорного процесса ОСВ. Кстати, именно поэтому после окончания этого визита Л. И. Брежнев сразу поспешил в Париж — успокоить президента Ж. Помпиду[874], который с традиционной для французов ревностью и опаской относился к любым двусторонним советско-американским соглашениям. А уже на исходе октября 1973 года в развитие достигнутых договоренностей в Вене начнутся переговоры стран НАТО и ОВД о взаимном сокращении вооруженных сил и вооружений в Европе.
Между тем сразу после завершения визита в самих США стал разгораться знаменитый «уотергейтский скандал» с требованием немедленной отставки президента Р. Никсона. В связи с этим обстоятельством в середине июля 1973 года, сославшись на личное поручение своего шефа, Г. Киссинджер посетил А. Ф. Добрынина и попросил его передать в Москву, что тот «ни при каких обстоятельствах не подаст в отставку» и «твердо исходит из факта своего пребывания в Белом доме до конца срока, то есть до 1977 года». А значит, будет продолжать линию на укрепление советско-американского партнерства. Как бы в доказательство этого факта через пару месяцев в сентябре 1973 года, сохранив за Г. Киссинджером пост советника по нацбезопасности, Р. Никсон назначил его новым госсекретарем США.
А тем временем уже в начале октября в отставку вынужденно подали вице-президент США Спиро Агню, замешанный в «уотергейтском скандале», и генпрокурор Элиот Ричардсон, отказавшийся выполнить указание Р. Никсона об увольнении главы Специальной следственной комиссии по «уотергейтскому делу» прокурора Арчибальда Кокса. Все это резко ослабило позиции самого президента, но не лишило его решимости продолжить борьбу. В этой ситуации для него было особо важно получить поддержку Л. И. Брежнева, с которым к тому времени у него сложились довольно доверительные отношения[875].
Новый 1974 год начался с принятия новой военно-стратегической доктрины США, названной «ограниченной ядерной войной», которая предусматривала перенаправление американских стратегических сил с гражданских на военные объекты СССР. В Москве, особенно в военном ведомстве, все это расценили как усиление ядерной угрозы в отношении СССР. Да и сам Р. Никсон в своих мемуарах расценил подобные выкрутасы главы Пентагона Дж. Шлезингера и стоящие за ним силы в лице того же сенатора Г. Джексона как «стремление охладить разрядку» и испортить отношения с Москвой[876].
Однако несмотря на все эти обстоятельства, уже в начале февраля 1974 года Г. Киссинджер и А. Ф. Добрынин стали готовить новую, уже третью по счету, встречу в верхах. По предложению самого Р. Никсона главным содержанием данной встречи должны были стать пролонгация «Временного соглашения о мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений» до конца 1980 года и подготовка постоянного соглашения с включением туда вопроса по ограничению межконтинентальных баллистических ракет с РГЧ. Москва согласилась с такой повесткой дня, и уже в конце марта 1974 года госсекретарь США вновь вылетел в Москву.
Но на сей раз переговоры Г. Киссинджера с Л. И. Брежневым и А. А. Громыко шли труднее по причине того, что не удалось найти точек соприкосновения по тяжелым ракетам и по выходу их продолжавшего тлеть Ближневосточного кризиса. Однако это не помешало генсеку пригласить своего гостя на кабанью охоту в то же любимое Завидово, где и проходили все переговоры[877]. Затем переговоры продолжились, сначала в Вашингтоне с А. Ф. Добрыниным, а затем с конца апреля в Женеве уже с А. А. Громыко. Основным камнем преткновения вновь стал вопрос о количественном уровне и типах ракет с РГЧ.
Тем временем в США продолжал разгораться ««уотергейтский скандал», на фоне которого голову подняли «ястребы» из Пентагона, прежде всего его глава Дж. Шлезингер и глава ОКНШ адмирал Т. Мурер, что лишило Р. Никсона «возможности вести серьезные переговоры по ОСВ». Тем не менее 27 июня 1974 года в сопровождении госсекретаря Г. Киссинджера, руководителя своей Администрации генерала А. Хейга и нового помощника по нацбезопасности Б. Скоукрофта президент прилетел в Москву. Переговоры шли более недели — как в Москве, так и в Крыму, куда лидеры двух держав летали на пару дней. С советской стороны в них, помимо Л. И. Брежнева и А. А. Громыко, участвовали Н. В. Подгорный, А. Н. Косыгин, Г. М. Корниенко, А. М. Александров-Агентов и А. Ф. Добрынин. В итоге были подписаны ряд документов, в том числе Договор «Об ограничении подземных испытаний ядерного оружия» и протокол к нему, который устанавливал, что мощность таких взрывов не может превышать 150 килотонн, Протокол к «Договору об ограничении систем противоракетной обороны», согласно которому количество районов ПРО снижалось с двух до одного для каждой из сторон, и два Протокола «О порядке замены, демонтажа или ликвидации стратегических вооружений». Однако серьезной неудачей переговоров стало отсутствие нового договора об ограничении стратегических наступательных вооружений или ОСВ-2, хотя о том, что он не будет подписан, обе стороны знали заранее. Наконец, в последний день визита, 3 июля, было подписано совместное советско-американское коммюнике, в котором стороны заявили о своей готовности активно продолжать работу по подписанию договора ОСВ-2, по заключению международной конвенции о запрещении химического оружия и быстрейшему созыву международной конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе.
Однако судьба-злодейка распорядилась так, что все эти договоренности пришлось претворять в жизнь без их инициатора. Уже 7 августа 1974 года президента Р. Никсона навестили в Белом доме три лидера республиканцев в Конгрессе США — сенаторы X. Скотт и Б. Голдуотер и конгрессмен Дж. Родс, которые заявили ему, что он лишился поддержки на Капитолийском холме и импичмент стал неизбежным. А уже на следующий день он выступил по радио и заявил о своей добровольной отставке и передаче властных полномочий вице-президенту США Джеральду Форду, который буквально через несколько часов принял присягу и вступил в должность президента США. А его прежний пост вице-президента вскоре занял давний покровитель нового президента, миллиардер и многолетний губернатор штата Нью-Йорк Нельсон Рокфеллер.
В тот же день Дж. Форд принял советского посла и заявил ему, что курс на дальнейшую нормализацию всех советско-американских отношений остается неизменным, что он оставляет Г. Киссинджера на посту госсекретаря и что с нетерпением ждет личной встречи с Л. И. Брежневым и другими советскими руководителями. А через день лидеры сверхдержав обменялись личными посланиями, в которых высказали целесообразность совершить взаимные официальные визиты в следующем году и провести рабочую встречу уже в этом году.
Между тем вскоре Г. Киссинджер сообщил А. Ф. Добрынину, что в конце текущего года новый президент планирует совершить визит в Японию и в этой связи было бы неплохо «где-то в этом же районе провести рабочую встречу Брежнева и Форда»[878]. Основным вопросом этой встречи была обозначена проблема заключения нового договора ОСВ-2, и поэтому уже 18 сентября 1974 года в Женеве был возобновлен переговорный процесс по данному вопросу. А 22–27 октября Г. Киссинджер вновь побывал в Москве, где вел с А. А. Громыко трудные переговоры по целому комплексу проблем, в том числе учету в новом договоре ядерного потенциала Великобритании и Франции — союзников США по блоку НАТО. Здесь же, в Москве, был окончательно решен вопрос о дате и месте встречи, которым стал Владивосток.
873
Александров-Агентов А.М. От Коллонтай до Горбачева. М., 1994.
874
А.М. Александров-Агентов в своей книге «От Коллонтай до Горбачева» (М., 1994) ошибочно называет имя В. Жискар д'Эстена, который займет пост президента Франции только в конце мая 1974 года.
875
Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. М., 1996.
876
Никсон Р. На арене. Воспоминания о победах, поражениях и возрождении. М., 1992.
877
Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. М., 1996; Суходрев В.М. Язык мой — друг мой. М., 2008.
878
Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. М., 1996.