Страница 8 из 16
По дороге на киностудию он остановился у лотка на улице и выбрал самый большой и самый маленький из имеющихся апельсинов. Молоденькая продавщица открыв рот смотрела, как владелец джипа, отваливший ей крупную купюру за два апельсина – он взял ее за руку и не позволил их взвесить, – положил эти апельсины на некотором расстоянии друг от друга на верхней ступеньке входа в обменный пункт. Зайдя сбоку ступенек, мужчина сосредоточенно развернул газету, накрыл апельсины и, тщательно прицелившись, сел сначала на один – медленно и осторожно, а потом – с размаху – на другой.
Фабер поднял газету и провел рукой сзади по брюкам. Он наклонился и внимательно рассмотрел апельсины. Маленький, с которым обращались ласково, сплющился, и только. Большой треснул и чуть подтекал желтоватым соком сквозь трещину в пупырчатой кожуре.
Фабер уехал, оставив апельсины на ступеньке и оцепеневшую девушку у лотка.
В машине Климентий Фабер, владелец крупного издательства, двух книжных магазинов и киностудии, акционер нефтяного концерна, нескольких газет и телевизонного канала, попытался закурить, но обнаружил, что его рот воспринимает сигарету как совершенно неприятное инородное тело. К собственной киностудии он подъехал разъяренный.
В кабинете начальника регионального управления пахло заваренной мятой. Стакан с желтоватой жидкостью, чуть парившей и распространявшей резкий запах, стоял на столе между папками, сам начальник сидел, массируя грудь с левой стороны. Ева отметила нездоровый цвет его лица и отекшие глаза.
– Ну, написали? – Голос у начальника глуховатый. Ева вздохнула, ее раздражение прошло. Она приехала в управление полтора часа назад. Только в девять тридцать ее вызвали в кабинет.
– Хотите валидол?
В сумочке должен был валяться тюбик. Далила часто шутила, что по содержимому ее сумочки можно точно определить, чем она занимается: сначала пугает людей, а потом тут же успокаивает сердечными средствами.
Крупный пожелтевший указательный палец постучал по столу. Ева подошла и положила листок исписанной бумаги.
Ей не предложили сесть, и двадцать две минуты Ева простояла перед столом начальника, отмечая время на больших напольных часах. Наконец начальник перестал мять грудь и отложил ее объяснительную.
– Где вы официально числитесь, я уже запутался? – Он раскидывал папки. – Не могу найти на вас данные.
– Разведуправление Федеральной службы.
– Тайны! – раздраженно собирал папки пожилой мужчина. – Распоряжения только по телефону, секретные агенты! – После этих слов начальник грязно выругался.
Ева молчала, жалости к уставшему и больному мужчине как не бывало. Его тяжелое дыхание, удушающий запах мяты, и вдруг – тонкий перезвон часов.
– Свободны! – Начальник не поднимал головы, подкалывая ее объяснительную к другим бумажкам.
– Разрешите обратиться. – Ева почти не надеялась на положительный ответ.
Однако начальник кивнул, продолжая возиться со скрепкой.
– Имею некоторые соображения по поводу человека, захватившего заложника. – Ева заметила, как сидящий перед ней мужчина сильно сжал челюсти. Играя желваками, он кивнул головой, вздохнул и наконец поднял на нее глаза. – Разрешите ознакомиться с делом?
– Вы – Ева Николаевна Курганова, разведены, трое детей. Образование высшее юридическое. Работая в органах внутренних дел, неудачно пользовались оружием во время допросов, за что были отстранены от работы. Конфликтны. Где вы сейчас официально числитесь? Налоговая полиция? Страховое общество?
– Страховое общество, – пробормотала Ева.
– Угадал. В своем секретном отделе находитесь на скамье запасных. Почему?
– Личная просьба, – отрапортовала Ева. – У меня маленькие дети.
– Понятно. Дети, значит, маленькие. В особо опасных делах не участвуете, выезжаете на отстрел, риск почти минимальный. И вот вы на отстреле влепили пулю точно в лоб заложнице, которую террорист приподнял над подоконником, чтобы вас обмануть.
– Она была мертвая, – успела вставить Ева.
– Заключение экспертизы, – повысил голос начальник, – по всей форме будет только к вечеру. Отчего и когда она стала мертвой. Я сейчас прохожусь по фактам. Какие у вас соображения по фактам?
– Судя по внешним признакам – сердечный приступ. Меня настораживает способ, которым террористка ушла. У вас под носом. Простите, – поправилась Ева, заметив, что начальник опять стиснул зубы, – у нас под носом. Профессионально. Чисто – ни одного отпечатка. Разрешите узнать, что она хотела, захватывая заложника.
– Нет, – сказал начальник.
– Разрешите идти?
– Идите, – ответили ей.
Мужчина напряженно смотрит в закрытую дверь, слушает перестук каблучков по коридору, качает головой, раскрывает папку с делом Кургановой и напряженно читает с конца, шевеля губами. Через десять минут он узнает, что Ева Николаевна Курганова, русская, старший лейтенант, разведенная, за последнюю операцию была представлена к повышению, но это отменили, потому что агент военной разведки, которого она «работала», покончил с собой. Имеет троих детей. Старшего мальчика вывезла из стамбульского публичного дома, годовалые близнецы – дети ее умершей сослуживицы. Семью свою – детей и няню – прячет в деревне. Зарегистрирована в службе по борьбе с терроризмом и в отделе по борьбе с наркотиками как снайпер, удачно выполнившая все задания. В Федеральной службе безопасности работает в разведке – отдел аналитических разработок. В качестве порочащих ее связей упоминалось близкое знакомство с режиссером порно– и кровавых фильмов Покрышкиным, предположительный контакт с наемным убийцей Хрустовым В. С., а бандита Самохвалова Ф. И. по кличке Федя Самосвал она зарезала в Турции в публичном доме Хамида-паши, сам факт пребывания Кургановой в котором достоин расследования. Кроме этого, упоминались ее прошлогодние фотографии в журнале для мужчин, нерасследованное убийство офицера Федеральной службы, соучастие в перевозе через границу наркотиков и так далее, так далее… Дело Евы Николаевны Кургановой начиналось с ее работы в органах внутренних дел, там красавица внесла свою долю принципиальности, отстреливая на допросах осужденных и подследственных. Начальник управления еще раз пролистал все с начала до конца, но интересующих его подробностей убийства Евой Кургановой киллера Слоника так и не нашел. Об этом в деле не было ни слова. Он задумался и пожал плечами. Он уже два года не мог понять, кто же устраивал Слонику побег из тюрьмы, а потом убил его. Тогда, по свежим следам, выходило, что это сделала женщина, офицер следственного отдела по особо тяжким преступлениям. Поспешность, с которой пресекалось всякое распространение информации, связанной с побегом и гибелью киллера, говорила о больших видах органов безопасности на эту женщину: место киллера номер один долго не пустует, а это прежде всего должен быть отличный снайпер. Почему же она до сих пор на скамье запасных? Почему она увешалась детьми и порочащими ее связями?..
Въезд на киностудию обсажен высоким разросшимся кустарником, по обеим сторонам длинной дорожки стоят фанерные павильоны, центральное здание – стекло и металл, гордость Фабера – светится зеркальными окнами, цоколь обложен грубым серым камнем, крыша асимметричных ярусов из красной черепицы. Фабер пристраивает машину, отметив, что сегодня приехало много народу. В прохладном коридоре, на лестнице и в павильоне, где проходят съемки сериала «Красивая пуля», пахнет апельсинами. Фабер удивленно разглядывает пол, забросанный оранжевой кожурой. В дверях в павильон он сталкивается с исполнительницей главной роли, она в бешенстве, в глазах – слезы.
– Лидочка, вытри сопли, – раздражение у Фабера еще не прошло.
– Хорошо вам говорить, Климентий Кузьмич!
Ладошки у Лидочки маленькие, но сильные, она цепляется за его рукав и судорожно со всхлипом вздыхает.
– Вы только посмотрите на эту… Как ее? Прототипа!
– Кто привел? – спрашивает Фабер освобождаясь.