Страница 24 из 106
Так как по докладу Шешени никаких указаний до приезда Философова Варшава не дала, то Фомичев сам дал Михаилу Николаевичу временную инструкцию для продолжения работы. Он предложил, в случае если «Л.Д.» примет полностью программу союза, завязать с нею отношения, использовав эту организацию для получения информации по Советской России. В случае разногласий — сохранить с ней контакт как с дружественной организацией.
В это время установилось правило: все работники, отправляемые в Россию, кроме организационного задания от «НСЗРиС», получали еще задания чисто шпионского характера от польского Генерального штаба. Учитывая скандал с Фомичевым о присвоении части средств, выдаваемых поляками на шпионскую работу, польские власти стали дела по шпионажу вести без посредничества Фомичева.
В связи с этим Зекунову пришлось войти в тесный контакт с капитаном Секундой. Учитывая то, что Михаил Николаевич привез ценный информационный материал, польский Генштаб стал считать его одним из своих лучших работников. Не будучи работником союза, Зекунов сформировал о себе мнение если и не работника-организатора, то во всяком случае верного курьера, которому можно доверить все что угодно. Показателем этого служила выдача ему для передачи Леониду Николаевичу мандатов и связь к упомянутому выше Росселевичу.
Сам Фомичев имел желание для руководства работой выехать в Москву. Он просил Михаила Николаевича при следующем приезде доставить ему документы для проживания в России. Иван Терентьевич, находящийся в переписке с эсером Масловым членом бывшего Временного правительства, проживавшим в Чехословакии, хотел возобновить связи с эсерами Юга России. За время пребывания в Вильно Зекунову удалось выяснить, что за время его отсутствия в Россию были направлены несколько лиц.
По прибытию в Москву, в отчете о командировке, он писал:
«1/ Иван Николаевич Винокуров, б. эсер старый работник союза, пользующийся не только доверием, но и имеющий влияние в союзе. Выехал в Россию в сентябре п/г. имея организационное задание в Иваново-Вознесенске и задание шпионского характера от кап. Секунды. Кроме того, ему было поручено разыскать меня и выяснить причину моего невозвращения в Польшу, и если причина — неимение средств, то передать мне таковые, а также разыскать Шешеню про которого были слухи что он арестован в Гомеле. Винокуров — работник видный, знающий многое о предполагаемой работе союза, знающий местопребывания работников, высланных как из Вильно, так и из Варшавы, и имеющий явки к местным организациям. На поездку Винокуров получил от Секунды и Фомичева 1 000 000 польских марок.
2/ б. капитан армии Перемыкина Акулов в Гомеле в июле — авг. / по слухам арестован/.
3/ б. поруч. арм. Балаховича Василий Георгиевич Веселов /псев-дон. Васильев/ в конце ноября в Псков /111-й раз/.
4/ б. пор. армии Перемыкина Георгий Котов в Псков.
5/ Василий Тимофеев /пс. Александр Свирский/ в Петроград.
Во время моего пребывания высланы:
1/6. кап. армии Перемыкина Горелов 24–25 лет, бритый, небольшой, толстый нос, серые глаза, коротко остриженные волосы, одет в черное суконное пальто /старое/ серые брюки и старую рубашку защитного цвета; выехал 17 января с. г. в Петроград. Имеет родственников, содержащих ресторан на углу Морской и Невского пр.
2/ Юнкер арм. Перемыкина Анатолий Нихалченко /псевд. Александр Минский/15/1 с. г. в Клайпеду для выяснения Советско-Литовских отношений»[101].
Необходимо отметить, что «успехи» Леонида Николаевича и Михаила Николаевича в Советской России укрепили пошатнувшийся авторитет Фомичева и гарантировали ему реальную поддержку Экспозитуры.
19 января получив инструкции от Фомичева и задания от капитана Секунда М.Н. Зекунов выехал из Вильно через вновь открывшийся в Молодечно пункт. Прибыв на границу, он перешел ее в ночь на 22 января и в тот же день подготовил подробный доклад о командировке.
В результате этой поездки были успешно выполнены все задания КРО ГПУ. Задуманная чекистами легенда успешно реализовывалась. Была установлена связь с польской разведкой и филиалами «НСЗРиС» в Вильно и Варшаве. Савинкову заочно приоткрыли лицо «Л.Д.», КРО ГПУ стали известны фамилии савинковских эмиссаров, выехавших в Советскую Россию для подрывной работы[102].
По результатам командировки Зекунова было подготовлено Циркулярное письмо ГПУ за № 2 «по савинковщине». 19 февраля 1923 г., после утверждения зампредом ГПУ И.С. Уншлихтом, оно было направлено на места.
В письме начальник Секретно-оперативного управления ГПУ В.Р. Менжинский и заместитель начальника КРО ГПУ Р.А. Пиляр писали, что Циркулярное письмо КРО ГПУ № 1 от 17-го мая 1922 г. изложило условия и признаки существования савинковских контрреволюционных организаций и основные методы борьбы с ними. В настоящее время КРО посчитало необходимым дополнить их и обратить внимание органов ГПУ на выявленные новые организационные планы зарубежной контрреволюции.
Сообщалось, что за истекший год савинковская группа в Париже, Праге и Варшаве не оставляла ни на одну минуту попыток нанесения возможного вреда Советской Федерации, продолжая развивать контрреволюционную деятельность, втягивая в свои сети наиболее контрреволюционные слои бывших офицеров, чиновников и кулаков на нашей территории.
Сильно пошатнувшийся кредит доверия у правительств Европы, и в частности у французов и польского Генерального штаба, лишил их возможности вести свою работу сколько-нибудь планомерно. Работа варшавского центра и его пограничных оперативных отделений характеризовалась, особенно в отношении последнего полугодия, как случайная, делающая «что возможно» и «где выйдет».
Многие крупные деятели Союза, перешли на индивидуальную службу во французские, польские и другие разведывательные организации. Тем не менее савинковское Бюро в Варшаве и его оперативные пункты в указанных выше местах, оставались и в пределах возможности занимались вербовкой и направлением резидентов и курьеров для работы в Россию.
«Союз защиты» продолжал организацию ячеек главным образом в частях Красной армии и на железных дорогах, нанесение вреда военно-хозяйственной жизни Республики, с помощью ведения военно-экономического шпионажа, который вменялся в обязанность всем савинковским работникам.
Целый ряд ликвидированных резидентур и связей «НСЗРиС» давал возможность обрисовать картину их работы, а также планы и реальные возможности на ближайшее будущее.
Большие материальные затруднения Савинкова повлекли за собой не планомерную деятельность организации, а «изобретение возможности реального заработка». Большое количество связей в России, многочисленная вербовка и посылка «резидентов» в различные пункты Республики продолжала приносить некоторые результаты и создавать наличие постоянной работы.
Констатировалось, что «НСЗРиС» безусловно имел в военных, административных и экономических учреждениях своих осведомителей. Ежемесячно через оперативные и приграничные пункты проходило за последнее полугодие от 10 до 30 агентов, главным образом по направлению в Россию. Наибольшей «пропускною способностью» обладал Виленский пункт.
Заграничные пункты, были тесно связаны в отношении перехода и приема агентов с польскими вторыми Отделами и имели свои особые задачи. Наряду с шпионской работой для французов и поляков имели задания по организации в Советской России савинковских «пятерок» и «ячеек».
Несмотря на ухудшение материального положения савинковских организаций, «НСЗРиС» были предприняты ревизии — объезд резидентур в Советской России. Резидентам давались указания во что бы то ни стало продержаться еще некоторое время, в течение которого средства безусловно будут получены.
Организационно намечалась большая, чем прежде, централизация работы как за границей, так и на территории России. Савинковцы усиливали свои заграничные связи, назначали «представителей» в различные города и столицы Европы. Были ликвидированы мелкие пограничные пункты, их начальники переведены и сгруппированы в Вильно, Лунинце и Ровно. Работу по России предполагалось вести главным образом в Москве, Петрограде и Западном крае. Крупные заграничные руководители были вызваны Савинковым в Париж с таким расчетом, что к середине февраля, они, вернувшись на места начнут проводить решительную работу по организации заговоров и восстаний.
101
ЦА ФСБ России. Н. 1791. Т. 1. Л. 27–29.
102
ЦА ФСБ России. Н. 1791. Т. 1. Л. 1–3.