Страница 14 из 66
Седрик криво улыбнулся, сжимая тонкие пальцы Корделии и целуя ее руку.
– Давно я не видел девушек прекраснее! – объявил он. – Уверен, что вы спустились с неба, чтобы принести свою красоту нам, простым смертным. И за это я бесконечно благодарен вам и Создателю.
Белоснежные щеки Корделии ярко вспыхнули, когда она улыбнулась Седрику.
– Я знаю, что кельтские барды сплетают волшебные сети из слов, добрый сэр, и, должно быть, от них вы унаследовали свой серебряный язык.
Седрик откинул лохматую голову и сердечно рассмеялся:
– Да, девушка, и если бы мог похитить еще больше серебра, так и сделал бы только ради вашей улыбки.
Корделия взмахнула рукой, показывая на свою спутницу:
– Вы уже знакомы с моей подругой, леди Абриэль?
– Еще один пример редкой, необыкновенной прелести, – объявил Седрик, потирая ладони. – Клянусь небом, еще одна такая красавица, и я, покинув родину, поселюсь в здешних местах.
Абриэль нервно рассмеялась, предпочитая безопасность шуток Седрика Сиберна пристальному взгляду его сына, взгляду, говорившему только об одном: жажде обладания. Взгляду, такому же надменному и дерзкому, как в тот вечер во дворце.
– Должна предупредить вас, лэрд, что в этих стенах в настоящее время находится немало норманнов. На вашем месте я бы поостереглась войти, если вы не слишком хорошо владеете мечом и кинжалом.
Последовала неловкая пауза, пока все присутствующие вспоминали о былых распрях. Седрик весело подмигнул:
– Тогда, полагаю, мне лучше найти оружие для себя и своего сына, прежде чем пробиваться в отведенные нам покои.
Встав перед Корделией, Рейвен поднес к губам ее руку и поцеловал кончики пальцев.
– Счастлив видеть вас снова, миледи. Уверен, что и мой отец согласится: вторую такую красавицу трудно сыскать в Англии.
Корделия смущенно улыбнулась:
– Может, вы помните мою подругу, леди Абриэль? Абриэль хотелось съежиться, ибо она не поведала Корделии о нападении Десмонда и героическом деянии Рейвена.
Поэтому Корделия понятия не имела, почему он так хорошо запомнил Абриэль.
Но к ее облегчению, он и виду не подал, что думает о той истории, и ответил на вопрос подруги почтительным кивком:
– Конечно. Очень рад встрече, леди Абриэль. Сквайр де Марле настоящий счастливчик, если сумел найти себе столь неотразимую невесту. Представляю, как безутешные поклонники скорбят о своей потере.
Рейвен ощущал, как ощупывают его пуговичные глазки де Марле, и сказал себе, что именно по этой причине потянулся к руке Абриэль. Поколебавшись, она несмело вложила пальцы в протянутую ладонь. Он почувствовал слабую дрожь, когда сжал эту ладонь и поднес к губам.
Рейвен был бы полным болваном, не разгадай он истинной причины приглашения Десмонда: сквайр хотел понаблюдать за реакцией Рейвена, когда тот увидит его с будущей женой, увидит, как он касается ее, танцует с ней, обнимает. Поэтому и решил удовлетворить жирного маленького таракана.
Он наклонил голову к ее руке, но намеренно замер, не донеся ее до губ. И долго смотрел ей в глаза, наслаждаясь красотой и исходящим от волос легким ароматом, радуясь, что на тонкой руке выступили мурашки. Он надеялся, что сквайр не сводит с них глаз, ибо требовалось настоящее искусство добиться от женщины столь многого, почти ничего при этом не предпринимая, а Рейвен считал себя мастером.
Он растянул приветствие еще на одну безмолвную секунду, потом на другую и, быстро коснувшись ладони губами, отпустил ее.
Рука Абриэль безвольно опустилась, но все тело жгло, как от укусов сотен пчел. Голова шла кругом, и все же она ощущала напряжение между Десмондом и Рейвеном.
– Благодарю за щедрые комплименты, сэр Рейвен, – пробормотала она, надеясь, что приветствие вышло одновременно сдержанным и приветливым и Десмонд немного успокоится, а с лица Рейвена исчезнет самодовольная ухмылка. – Ваш язык позолочен, как заходящее солнце, сэр.
– Знаете, миледи, мой отец с детства приучал меня говорить правду. И можете верить, когда я клянусь, что вы и леди Корделия – редкостные образцы величайшей в мире красоты. И, как мужчина, я не могу не благоговеть перед вами.
Но не настолько благоговеть, чтобы одарить ее поцелуем, когда еще не было поздно.
Корделия не смела признать вслух свое восхищение красавцем брюнетом, и все же она оказалась достаточно лукава, чтобы не устоять от искушения расспросить его в присутствии де Марле, хотя она уже знала ответы. Пусть Рейвен расскажет о своей должности в присутствии жирного сквайра, хотя тот наверняка и сам знал о привилегированном положении шотландца.
– Каким образом вы оказались на чествовании лорда Бервина? Или мне не стоит спрашивать?
– Увы, миледи, я всего лишь чужак и редко оказываюсь в таких роскошных местах. Оправданием моего пребывания там может служить только должность посланника моего короля, Давида Шотландского. Я разъезжаю по всей стране, выполняя его поручения. Но нечасто обязанности позволяют мне наслаждаться обществом таких прелестных дам.
Как и думала Корделия, такой разговор крайне не понравился их хозяину, и, похоже, терпение Десмонда вот-вот было готово лопнуть.
– Прошу вас подойти к моему управителю. Он покажет вам и вашему отцу отведенные покои. Сегодня мы устраиваем пир и веселимся. С раннего утра мужчины собираются поохотиться на оленя, а послезавтра – на вепря. Тех, кто вернется с самыми впечатляющими трофеями, будут чествовать вечером. А на третий день мы с леди Абриэль обменяемся брачными обетами и отпразднуем наш союз вечером в банкетном зале. Конечно, вы оба приглашены на свадьбу!
«Если он надеялся задеть этим лорда Рейвена, то жестоко ошибся и зря потратил время», – думала Абриэль. Шотландец никогда не проявлял к ней серьезного интереса, так какое ему дело, за кого она выходит замуж? Это только она ранена словами будущего мужа!
– Будьте уверены, что каждое событие будет отмечено нашим присутствием, – заверил его Рейвен, кладя руки на грудь и наклоняя голову. – Для нас большая честь быть в числе ваших гостей.
Десмонд небрежно кивнул в ответ.
Выпрямившись во весь рост, Рейвен огляделся, словно восхищаясь пейзажем, но украдкой смотрел только на Абриэль. Его ничуть не удивляло, что он запомнил каждую черточку дамы. Ни одна женщина до того вечера не задела его сердца так сильно.
Она тоже наблюдала за ним, хотя он чувствовал в ней некоторую холодность. Конечно, она обручена, но почему-то старательно избегает его взгляда.
Десмонд молча протянул руку невесте. Невозможно было не сравнивать этот жест с тем, которым Рейвен протягивал ей руку всего несколько минут назад. Из сладостной фантазии девушка мгновенно перенеслась в грубую, жестокую реальность, и это произошло в тот самый момент, когда она положила дрожащую руку на рукав сквайра. Она терпеть не могла прикасаться к нему, но разве у нее был выход? Бедняжке пришлось изобразить улыбку, несмотря на то, что безжалостная ладонь все сильнее сдавливала ее сердце. Если бы только Рейвен не принял подлого приглашения Десмонда! Теперь ей не пришлось бы смотреть на него и воображать себя замужем за кем-то вроде такого человека, красивого и дерзкого. Почему она всегда вынуждена напоминать себе, что у него был шанс, но он явно не желал ухаживать за ней как полагается: представиться отчиму и попросить ее руки?! Вероятно, он искал богатую невесту, и Абриэль в отчаянии спрашивала себя: неужели деньги – это все, что нужно мужчинам? Впрочем, с горечью признавала Абриэль, она не менее виновата, потому что выходит замуж по этой же причине.
Десмонд, надувшись от гордости, провел невесту мимо шотландцев, кивая каждому по очереди, прежде чем увести ее прочь. Когда они вошли во двор, гости приблизились к ним, чтобы поздравить обрученных и пожелать счастья. Но Абриэль почти не слушала пространных речей и отвечала на вопросы бессмысленной улыбкой, так что де Марле приходилось высказываться вместо нее. Он с готовностью заверял, что ей также не терпится выйти замуж, и хотя своим молчанием она словно подтверждала слова жениха, на самом же деле чувствовала себя бездушной куклой с нарисованной на лице улыбкой, чем-то вроде марионетки на ниточках, которой ловко управляет стоявший рядом человек.