«Крокодил»

…К ШТЫКУ ПРИРАВНЯЛИ ПЕРО

(1941–1960)

Владимир Дыховичный

ТЫ МОРЯК, МИШКА

Николай Асеев

ИНОСТРАННАЯ ХРОНИКА

В ЧАСТУШКАХ

Михаил Зощенко

РОГУЛЬКА

Утром над нашим катером стали кружиться самолеты противника.

Первые шесть бомб упали в воду. Седьмая бомба задела корму, и наш катер загорелся.

И тогда все пассажиры стали кидаться в воду.

Не помню, на что я рассчитывал, когда бросался за борт, не умея плавать. Но я тоже бросился в воду и сразу погрузился на дно.

Я не знаю, какие там у вас бывают физические законы, но только при полном неуменье плавать я выплыл наружу.

Выплыл наружу и сразу же ухватился рукой за какую-то рогульку, которая торчала из-под воды.

Держусь за эту рогульку и уже не выпускаю ее из рук.

Благословляю небо, что остался в живых и что в море понатыканы такие рогульки для указания мели и так далее.

Вдруг вижу: кто-то еще подплывает ко мне.

Вижу, какой-то штатский вроде меня — в песочном пиджаке и в длинных брюках.

Я показал ему на рогульку, и он тоже ухватился за нее.

И вот мы держимся за эту рогульку. И молчим. Потому что говорить не о чем.

Впрочем, я его спросил, где он служит, но он ничего не ответил. Но только выплюнул воду изо рта и пожал плечами. И тогда я понял всю нетактичность моего вопроса.

И вот держимся мы за эту рогульку и молчим. Час молчим. Три часа ничего не говорим. Наконец мой собеседник произносит:

— Кажется, идет спасательный катер.

Действительно: видим, идет катер и подбирает людей, которые держатся на воде.

Стали мы с моим собеседником кричать, махать руками, чтоб с катера нас заметили. Но нас почему-то не замечают, не подплывают к нам.

Тогда я скинул пиджак и рубашку и стал махать этой рубашкой: дескать, вот мы тут, сюда подъезжайте.

Но катер не подъезжает.

Из последних сил я машу рукой: дескать, погибаем, войдите в положение, спасите наши души.