Игрушка в лапах судьбы

В конце концов, Леонид отпустил ее. Губы Миланы опухли и покраснели. Взглянув на нее, сразу же было понятно, каким издевательствам она подверглась пару минут назад.

Он часто и тяжело дышал, глядя ей в лицо. Его глаза были полны необъяснимым гневом и безграничной любовью.

— Почему… зачем… Чем я вас так рассердила? — полностью обессиленная, она смотрела на Леонида пустым взглядом.

— Тебя нельзя ходить на свидания с другими мужчинами! — он серьёзно сказал.

— С чего это? — она не стала в очередной раз объяснять ему, что встреча с Тимуром вовсе не была свиданием. Его запрет казался ей нелепым и безосновательным.

— Тридцать миллионов. — ответил он.

— У вас совсем нет совести! — произнесла Милана, стиснув зубы.

— Ну, так что? Обещаешь мне, что такого больше не повторится? Если не дашь слова, то я сделаю с тобой все, что захочу, прямо здесь и сейчас!

У него уже очень давно не было женщины, поэтому он контролировал себя с огромным трудом. Милана заметила, как он дрожал всем телом. Она знала, что держать себя в руках стоит ему больших усилий.

— Обещаю... Обещаю... — испуганным голосом ответила Милана.

— Умница. — он погладил ее по щеке. Его гнев внезапно сменился безмятежным выражением лица.

— Теперь я могу идти? — тихо спросила она.

— Ты уверена, что можешь вернуться за стол в таком виде?

От пережитого испуга ее лицо было мертвенно-бледным, прическа растрепанной, а глаза опухшими и красными. Ее искусанные губы кровоточили. Увидев все это, Леонид осознал, каким он был грубым и диким несколько мгновений назад.

Увидев свое отражение в зеркале, у Миланы по лицу потекли слезы. Как он мог так сильно ее опозорить?

От этого зрелища сердце Леонида снова наполнилось нежностью.

— Вы нарочно сделали так, чтобы Тимур узнал, что вы меня обидели, не так ли? — с обидой в голосе произнесла Милана.

Услышав про Тимура, он почувствовал, как в нем снова закипает гнев.

— Ну и что с того?

У нее по телу прошла легкая дрожь, а затем она закрыла глаза, позволив слезам свободно стекать по щекам.

Внезапно раздался стук в дверь.

— Внутри кто-нибудь есть? Почему дверь заперта? Можно войти?

— За дверью кто-то стоит. — Милана в спешке оттолкнула от себя Леонида, что чуть не потеряла равновесие.

— Плевать. — Леонид крепко ее обнял, его взгляд был неумолимым, а глаза ярко блестели.

У Миланы бешено застучалось сердце, и она всеми силами пыталась успокоиться. Леонид быстро привел в порядок свой внешний вид, а затем начал помогать Милане. Увидев, что ее одежда промокла, он снял с себя пиджак и накинул на нее. Его глаза были необычайно нежными и ласковыми.

— Теперь можешь идти, — тихо произнес он.

— Нет! — покачала она головой, а затем стянула с себя его пиджак, вытерла лицо и, развернувшись, вышла из уборной.

Когда она вернулась за стол, еда уже была подана.

— Мила, садись скорее за стол, уже все остыло. — только и сказал ей Тимур.

— Спасибо, Тимур. — ответила она, опустив глаза.

Волосы и одежда были в порядке, однако опухшие и раскрасневшиеся губы все равно ее выдавали. Дарья все это время чувствовала что-то неладное. Увидев опущенное лицо Миланы, ее глаза округлились. Затем к ним вернулся Леонид. Он сел за стол. Было видно, что он находится в приподнятом настроении.

— Лёня, почему так долго? Я умираю с голоду, — тут же начала ворчать Дарья, обняв его за плечо.

— Тогда скорее начинаем, — с неожиданной радостью в голосе произнес Леонид.

— Мила, как тебе стейк? — спросил Тимур с невозмутимым видом, будто, в самом деле, ничего не произошло.

— Вкусно, — ответила Милана, низко опустив голову, как провинившийся ребенок.

Закончив с едой, они вышли из ресторана. Дарья села в автомобиль Леонида, и они уехали. Он даже ни разу не взглянул на Милану.

— Мила, нам тоже пора. Я отвезу тебя до дома, — произнес Тимур. Он сразу же догадался, что между ней и Леонидом что-то произошло, однако не стал поднимать эту тему.

В машине долгое время царило молчание, а затем Тимур вдруг заговорил.

— Мила, а Леонид случайно не отец твоего ребенка?

— Как такое возможно? Ты шутишь? Мы с ним всего лишь вместе работаем! — спокойно ответила Милана, однако ее выражение лица тут же изменилось.