Страница 496 из 576
Глава 279. Дениска яростно выругался: позор, стыд!
— Господин, младший господин уже такой взрослый, госпожа хоть и красива, но Вам не наскучило быть всё время с одной только женщиной? Вы мне правда очень нравитесь, поэтому если господин захочет сделать это, то мне ничего не будет нужно, я буду со всей душой следовать за господином, вы не знаете, но я начала молча любить Вас с того самого дня, как впервые увидела Вас и дом семьи Коноваловых.
В этот момент гнев Леонида уже достиг апогея, но он ничего не сказал, словно его слова заканчивались при звуке голоса этой бесстыжей женщины. Он правда не думал, что кто-то сможет открыто разрушать чужую семью и говорить, что соблазнять чужого мужчину — это естественно.
Заметив молчание Леонида, Алина подумала, что его тронули её слова, и вдруг в глазах девушки промелькнуло волнение: прекрасно, она не ожидала, что его будет так легко уговорить, осталось лечь в кровать и начать действия, тогда это всё станет первым шагом, а когда у неё появится ребёнок, чем для неё будут господин и госпожа?
Мужчины всегда такие, сначала они отступают, а потом ещё сильнее пятятся назад. При мысли об этом движения Алины стали ещё более распутными и нетерпеливыми, а на её лице почти были написаны желание и стремление к будущей жизни.
— Господин, Вы мне просто нравитесь, мне ничего не нужно, к тому же, Вы можете быть спокойны, я не буду перед госпожой подчёркивать своё превосходство и ни слова не скажу другим людям о наших отношениях, прошу, поверьте мне, я действительно очень люблю Вас, поэтому я, не смотря ни на что, отбросила гордость и приличие, я хочу быть с Вами, умоляю вас, пожалейте меня, дайте мне этот шанс!
Леонид спокойно ждал, пока Алина договорит, и, удостоверившись, что больше нет чьего-либо голоса, холодно усмехнулся, его тёмный взгляд заледенел, а аура, исходившая от него, словно могла заморозить человека.
Если бы в этот момент рядом с Коноваловым стояли его знакомые или враги, то они точно поняли бы, что что-то не так, что мужчина перед ними правда разозлился, а последствия невозможно было бы изменить.
— Ха! — Леонид холодно усмехнулся, приоткрыв тонкие губы, и, всеми силами сдерживая гнев, выговорил два слова, — Отпусти меня.
Услышав усмешку Коновалова, Алина подумала, что эта возможность может увенчаться успехом, но не ожидала, что произнесённые им два слова, словно ледяная вода, ударят её по лицу, потушив кратковременные волнение и возбуждение.
Девушка моргнула, подумав, не ослышалась ли она:
— Господин, Вы только что сказали, что…
— Не понимаешь человеческую речь?
Леонид по-прежнему не шевелился и, вытянув руку, собрался отбросить отвратительные руки женщины, но подумал о том, что на нём не было перчаток, поэтому, если бы вытянул руку, ему пришлось бы дотронулся до этой женщины, после чего он поколебался какое-то время и ничего не сделал.
— Я повторю ещё раз, отпусти меня, сейчас же возьми свою отвратительную одежду и убирайся из этой комнаты, если ты догадливая, то сама найдёшь тётю Тину и уволишься так, чтобы я тебя больше не видел.
— Господин? — Алина со страхом подняла взгляд, в котором промелькнула непримиримость, ведь она никак не ожидала, что её решимость вот так обернётся.
Но она уже дошла до такого этапа, если она действительно отступит в этот момент, то она не только разозлит Леонида и Милану, но и потеряет их хорошее отношение, чувство свободы и высокую зарплату.
Девушка решила соблазнить Леонида, чтобы наслаждаться неограниченным богатством, если она не получит это, то потеряет прежнюю работу, а ещё ведь есть вечно выпрашивающие у неё денег брат и родители
Алина побледнела, наконец от лёгкого испуга её глаза расширились, она ещё крепче обхватила Леонида, в ней, несмотря ни на что, всё больше поднималось беспокойство:
— Господин, я допустила ошибку, я правда поняла её, умоляю Вас, не прогоняйте меня, Вы просто нравитесь мне, поэтому я хотела быть вместе с Вами, я правда никогда не думала о том, чтобы разрушить Вашу семью или нАлиныльно заставлять Вас, умоляю Вас, проявите снисходительность, не заставляйте меня уйти, умоляю Вас!
Леонид сильно нахмурился, остатки его терпения окончательно закончились, он поднял голову и посмотрел на висящие на стене часы, время до их назначенной встречи с Миланой уже вышло.
— Я повторяю в последний раз, сейчас же отпусти меня, а затем найди тётю Тину и уволься, иначе не обижайся на меня за мою немилость.
В этот момент девушка уже потеряла рассудок, думая только о том, как бы не потерять эту работу, которую было тяжело найти, она сразу же встала, попытавшись обойти Леонила спереди, в её низких фантазиях мужчина так безжалостно отверг её потому, что не видел гибкости её тела.
Алина была уверена в себе и в том, что ни один мужчина не сможет оставаться жестоким перед её полными слёз глазами, поэтому притворится, что ничего не видел.
Но девушка ошиблась, и в тот момент, когда она обошла мужчину, приготовившись снять с себя последнюю «оборонительную линию», Леонид закрыл глаза и, глубоко вздохнув, нарушил свои принципы. Он поднял ногу и ударил ей в обнажённую грудь девушки, удар был очень сильным, поэтому Алина даже не смогла встать.
Девушка закрыла грудь руками, наконец осознав, что Леонид не был тем, кого она могла соблазнить, но сейчас было уже поздно что-либо говорить, её грудь пронзила острая боль, словно бесчисленное количество муравьёв начало грызть её. Алина прикрыла грудь одеждой, сильно закашлявшись и почувствовав, как наполненное кровью дыхание из груди проследовало в горло. Она стиснула зубы, позволив следам крови начать струиться вдоль рта, слёзы скатились по щекам, будто жемчужные нити. Алина подняла глаза и посмотрела на Леонида так, будто он был с ног до головы изменником.
— Господин, как Вы можете быть таким бесчувственным? Я же просто люблю Вас!
Как раз в этот момент дверь в спальню вдруг открылась: Милана держалась за ручку двери, её глаза расширились, и она непонимающе посмотрела на сцену перед собой:
— Вы, чем вы здесь занимаетесь?
За её спиной застывшим взглядом за этим наблюдал Дениска, его большие, словно виноградины, глаза посмотрели на пол, на жалкую Алину с едва уловимой, не свойственной его возрасту жестокостью:
— Папочка, чем ты и старая тётя занимались в комнате? Почему на ней нет одежды? Ай, это так стыдно! Учитель в садике рассказывал, что перед другими нельзя оголяться.